Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

— Это ты, Павел Григорьевич?… Слушай-ка, подошли ко мне своего парня… Да, тот, что в прошлый раз приезжал, Санек, я его помню. Ну, в обеденный перерыв можно, с часу до двух. Зачем в управление? В гараж ко мне. Пусть пару крестовин жигулевских привезет, комплект шаровых опор, шланги тормозные, рулевые тяги… а, правильно, наконечники. Да, еще амортизатор задний потек, тоже пусть прихватит… Нот, не хочу я к вам ехать, глаза людям мозолить. Вот, скажут, полковнику милиции все детали дефицитные нашлись, а мы годами на них в очередях стоим.

Зачем гусей дразнить? У меня в гараже мужик один есть, все сделает.

— Хорошо, Альберт Семенович, запчасти я пришлю, — сказал на том конце провода Шамрай.

«Вот что зпачит доброе дело человеку сделать»,— подумал Битюцкий, положив трубку, и усмехнулся. «Доброе дело»… Проболтается если кто, ему не простится. С другой стороны: поди, достань все это без такого вот «нажима»…

…А на следующий день, в обеденный перерыв, к личному гаражу Битюцкого подкатил бежевый «пикап» с голубой ладьей на боку, вышел из него высокий тощий парень в форменных штанах на лямках и клетчатой рубахе, поздоровался вежливо, выхватил из машины новенький аккумулятор, потом передал Битюцкому тяжелый, завернутый в промасленную бумагу пакет.

— Ничего не забыл, Санек? — больше для проформы спросил Альберт Семенович.

— Ну что вы, товарищ полковник?! — парень с заметной обидой повел плечами. — Фирма! Заказы выполняем точно и в срок!

Битюцкий расплатился сотенной бумажкой, сдачу не взял, отмахнулся.

«Пикап», обрадованно фыркнув мотором, укатил, а Битюцкий полюбовался аккумулятором и стал разворачивать гремящую, пахнущую заводом бумагу.

Генка Дюбелев, в блатном мире Дюбель, вернулся в Придонск в мае. Сидел он за разбой по 108-й статье, за нанесение тяжких телесных повреждений, как записано в Уголовном кодексе РСФСР, лямку в колонии усиленного режима тянул по второму кругу, но совесть его по этому поводу нисколько не мучила — у каждого свой путь. Первый раз, еще шестнадцатилетним пацаном, он попал за проволоку по пьяной лавочке, за участие в драке.

После освобождения связался с ворьем, проломил голову пареньку из стройбата, который помешал ему уволочь со строительной площадки доски, и суд накрутил ему в общей сложности семь лет. Генка считал это наказание жестоким и несправедливым, подавал кассационную жалобу, но приговор оставили в силе. Тогда, озлобившись, он дал себе слово: отомстить судье Букановой.