Антология советского детектива-19. Компиляция. Книги 1-28

Имею право. Прошу прощения, что нарушил ваш отдых.

— Насчет нашего сотрудника ты прав, — не стал лукавить Виктор Иванович, пропуская сына на кухню.

Сергей вымыл руки, сел за стол. А Русанов-старший сходил в комнату, принес фотографии, разложил их перед Сергеем.

— Памятные снимки, ничего не скажешь. Для отца-чекиста. Как считаешь, сынок? И кстати: кто это?— он показал на мужчину в берете.

Сергей спокойно смотрел на фотографию.

— Кто этот мужик, па, я не знаю. Подошел, спросил. Рассказал, что у него сын погиб в Афгане.

Потом отошел. Больше я его не видел. А что касается транспаранта…— Сергей поднял на отца глаза.— Ты считаешь, что я должен был на нем написать другой текст? «Горжусь выполненным интернациональным долгом»? — например, или: «Спасибо партии, что остался жив»? Так, да? Или вот он, Костя Куликов.— он вилкой показал на парня, у которого из-под куртки торчал полосатый треугольник тельняшки.— У него левой руки нет, почти по локоть… Он что должен говорить? У кого спрашивать? И почему это, тоже кстати, ваш сотрудник не снял нас с другого ракурса, чтобы был виден Костин пустой рукав? Ты ему в следующий раз скажи.

— Сережа, сынок, ты спокойней, пожалуйста! — ласково попросила Зоя, стоявшая у плиты со скорбным и утомленным лицом.— Речь идет о тебе и твоем отце. Ты же должен как-то понимать… Ну, папа работает в такой организации, а ты с лозунгами ходишь по городу… Зачем тебе это нужно, сыпок? Для тебя все беды позади, учись, становись специалистом. Впереди — тяжкие времена, у нас все в поликлинике об этом говорят.

— Мама, я все это хорошо понимаю. И сожалею, что в чем-то компрометирую отца. Но и молчать не могу. Если мы, «афганцы», будем молчать, то где гарантия, что в новый Афган не пошлют других ребят? И они тоже вернутся домой такими, как Костя, или вообще в «черном тюльпане». А? Как быть?

Зоя села на скользкий кухонный табурет, запахнула на коленях разъехавшиеся полы халата, помолчала. Что ответишь сыну на это? Сергей по-своему прав, по и отца понимать надо. Что о нем на работе будут думать? Какой он жизнью живет? Как собственного сына воспитывает?

Она требовательно глянула на мужа, стоявшего в раскрытой кухонной двери со сложенными на груди руками: ну а ты-то что молчишь, Витя? Тут, мне кажется, мужской разговор, серьезный.

Бери инициативу в свои руки, убеждай. Так же нельзя оставлять!

— Мама, авторитет отца я ни в коей мере не подрываю, — Сергей намеренно говорил казенными этими, заемными словами. — Мы, «афганцы», ставим свои вопросы.