Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Ты, наверное, как и Нагорный, с рассвета сегодня маешься.

После завтрака, во время которого не прекращалось обсуждение моей ходьбы за анодными батареями, Демидченко уехал на мотоцикле в штаб дивизиона. Обязанности командира отделения на время своего отсутствия он возложил на Лученка.

В нашем отделении комсомольцы все, кроме Сугако. Сегодня меня избрали комсоргом.

— Один вопрос решили. Что еще надо обсудить? — спросил я.

— Самае галовнае — як нам умацаваць сваю пазицыю, — сказал Лученок, сняв наушники.

— Ты дывысь! Я думав — вин ничого нэ чуе.

А выявылось, що вин и Ганну голубыть, и Наталку шануе.

— Без командира решать такие вопросы  нельзя, — возразил Звягинцев.

— Ну до чего ж ты формалист, Сеня, — ответил ему Лев Яковлевич. — Нет чтоб сказать: «Так, мол, и так, ребята», так ты: «Без командира решать такие вопросы нельзя». А командир между прочим приедет сегодня, построит всех на вечернюю поверку и очень даже может сказать: «Про вас, товарищи краснофлотцы, говорят в экипаже, что вы орлы. А какие ж вы к черту орлы, если к вам, как к цыплятам, может подобраться самая паршивая лиса».

И тут я сказку: «Разрешите вопрос, товарищ старшина второй статьи?» — «Разрешаю», — ответит командир. — «А мы, между прочим, когда вы исполняли обязанности, даже боевой план составили». — «Кто ж такой план придумал?» — заинтересуется старшина. — «Сеня Звягинцев». — «Представить его за такой боевой интерес к самой какой ни на есть высшей награде». Вот, Сеня, какой кандибобер может из этого получиться. Ты меня понял?

— Шкада, нельга пакинуць рацыю.

Я б вам паказав, што и дзе трэба рабиць.

— Ты, Михась, не беспокойся, — поднимаясь, сказал Звягинцев. — Мы тоже что-нибудь придумаем.

— Ды ты ужо прыдумав сення. Да гэтуль ад смеху вантробы баляць.

Обходя каменистые выступы вершины горы, я подумал: «А что, если бы нам пришлось обороняться, вести бой с атакующим противником? Не сладко бы нам пришлось. Здесь же не за что зацепиться. Противник оказался бы в более выгодных условиях, чем мы. На его стороне густые кустарники, каменистые выступы.

Мы же на открытой гладкой макушке. Да нас же, как цыплят, голыми руками можно поснимать. Эх, отрыть бы круговую траншею да еще в полный рост, с выходом в укрытие — каземат. А сверху, — продолжал я мечтать, — натянуть сетку с какой-нибудь травкой. Смотри с корабля, соседних гор, с самолета в самый сильный бинокль — ничего не увидишь. Какая была бы траншея! Ни один земляной ров и в подметки ей не годился бы. Даже снаряды были бы ей нипочем».