Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Каптерка была рядом, но дойти до нее оказалось еще труднее, чем добежать до Севастополя. То ли сказалась сильная усталость, то ли проявилось нервное напряжение, которое не покидало меня всю дорогу. Я шел и, наверное, шатался. Командир взвода то и дело предупреждал меня:

— Осторожно. Давай поддержу.

В горле у меня саднило, подкатывало неприятное ощущение тошноты. На пороге каптерки я споткнулся и, если бы не старшина, упал бы.

— Эк его развезло, — глядя на меня, заметил каптенармус.

— В его положении развезет кого хочешь.

Я и в самом деле чувствовал, что начинается какая-то дрожь по телу. Черт его разберет, это нервы сдали или холод начинает действовать. Лишь когда переоделся в сухое, заменил носки и переобулся, почувствовал, что стало немного легче.

— Так-то лучше, — пробасил каптенармус. — Ну а теперь для полного комплекта еще и стопочку.

До этого мне не приходилось пить неразведенный спирт. И когда маленький стаканчик, наполненный прозрачной жидкостью, был опорожнен, я почувствовал, что мои внутренности обожжены и мне нечем дышать.

— А теперь водичкой притуши его, — давал советы каптенармус, держа наготове стакан с водой. — Что значит нет опыта. Салага, одним словом.

Чувство жжения начало постепенно ослабевать, а на смену ему приходило ощущение теплоты и успокоения.

— Теперь бы ему соснуть часок, и все было бы по первой статье.

— Теперь-то спать как раз и не придется, — ответил Литвин. — Пошли в радиорубку, расскажешь, что все-таки случилось.

Литвину, главному старшине-сверхсрочнику — за тридцать. Человек еще не старый, но и не молодой. На впалых щеках уже появились продольные морщины. Такие же морщины, одна продольная и несколько поперечных, были на коже лба. Нос с горбинкой. Над стоячим воротником кителя выступает резко обозначенный кадык. Когда старшина разговаривает, кадык все время движется: то упрется в наглухо застегнутый воротник, то поднимется вверх и спрячется за подбородком.

— Ну так как все это произошло? — спросил главный старшина.

Три дня тому назад, перед заступлением на дежурство, я все проверил. Батареи были исправны, выводные концы были изолированы. Сегодня развернул бумагу— изоляции уже не было, смола растеклась, напряжение на концах еле определялось.

— Кто-то снял, значит, изоляционную ленту? Кто же?

— Ну а все-таки. Кого можно подозревать?

— Обвинить человека за здорово живешь — дело рискованное.