Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

После беспокойной ночи и пережитых волнений клонило в сон. Но прилечь означало уснуть. Ему же хотелось дождаться отправившихся в полицию Фокина и Зарубина. Офицеры обещали скоро вернуться со свежими новостями.

Крупные дождевые капли неровно скатывались по стеклу, оставляя за собой змеящийся след. Тарас прислонился щекой — стекло было ледяным. В коридоре занимались уборкой, передвигали мебель, сгребали битое стекло.

Окружающая обстановка вызывала тревожное чувство зыбкости и неустроенности окружающего мира. Так уже было.

Тарас точно знал: он уже испытал нечто подобное. Память цепко хранит даже такие вещи, о которых хочется забыть. Слишком мучительно бывает иногда вспоминать пережитое. Тяготит, что совершено слишком много ошибок, можно было бы уберечься от них. Но жизнь нельзя прокрутить вспять. Невозможно заново повторить удачи, суметь уйти от поражений, Впрочем, тогда, в Эстергоме, могли ли они поступить иначе? Даже права умереть — и того не было. Не вернуться с задания означало не выполнить его…

Уже вечерело, и немцы были не далее чем в ста шагах, окружив двух советских разведчиков плотным кольцом.

Надежды вырваться никакой.

«Сколько у тебя осталось гранат, Поярков?» — спросил у Тараса Горшков.

«Отдай мне. И слушай… Есть один вариант!»

Тарас, судорожно сжимавший автомат, почувствовал, что ему стало жарко. Губы предательски задрожали — впору зареветь… Неужели удастся выбраться из передряги? Появился выход, который дядя Коля должен был обязательно найти. Или, на худой конец, придумать…

«Я тут, пока немцы дремали, приметил из окошка лукошко, — продолжал Горшков.

 — Глянь в пробоину, видишь трубу?»

«Нет, ничего не вижу!»

«Экий ты непонятливый, отрок. Гляди, над водой полукругом выступает сточная труба. Раз обозначена половина дырки, значит, между водой и верхним сводом есть промежуток. Помалу, помалу и пройдешь. Вода там потеплее будет, чем в Дунае, потому как под городом течет…»

До Тараса наконец дошел замысел старшего сержанта. Но… лезть в зловещую клоаку? Кто знает, что там: вдруг оползень, обвал?

«Попытка — не пытка, — пробурчал Горшков.

В сумерках лица его было не разглядеть: — Готовься!»

«Отставить разговорчики. — перебил Горшков. — Вместе на тот свет смысла отправляться не имеет».

«Не могу я без тебя, дядя Коля». — В голосе Тараса послышались слезливые нотки.

«Вот что, парень, — тихо сказал Горшков. — Я понимаю: страшно. Да и меня жалеешь. Но дело прежде всего. Надо добыть схему минирования Дуная. И сделать это можешь только ты.