Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Вот, значит, какое дело.

— Слушай, командир, а этот лектор не врет, что их можно разводить, как кроликов. В Одессе ж столько песку.

— Вот чего не знаю— того не знаю. Ну ладно, кончай баланду. Кто меняет Лученка и Сугако?

— Я и Нагорный, — ответил Музыченко.

— Между прочим, вы, краснофлотец Нагорный, — обратился ко мне Демидченко, — могли бы сменить своего товарища и раньше. Всегда ждете напоминания.

Огрызнуться? Не стоит. Увяжется потом, как дворняжка, не отцепишься.

Когда я подошел к рации, Лученок внимательно слушал какую-то передачу.

— Что, Михась, концерт слушаешь? — спросил я, присаживаясь к столу.

— Цс-с! — не отрываясь от шкалы настройки и не поворачивая головы, шепотом ответил Лученок.

Может, какой-нибудь личный разговор услышал. Рядом с нашей волной иногда слышатся радиотелефонные разговоры между какими-нибудь геологическими партиями или экспедициями.

— Ты ведаешь што? — заговорщицким тоном сообщил мне Михась, снимая наушники. — Быццам зусим недалёка працавала нямецкая рацыя.

Цераз микрафон. Што гэта можа значыць, як ты думаеш?

— Как это недалеко? — не понял я.

— А вось так. Як наша дывизиённая.

— Ты что, Михась? Как же это может быть? На каком хоть языке шла передача?

— У тым-то и справа, што на нямецкай мове.

— А может быть, это какой-нибудь корабль или подводная лодка в нейтральных водах?

— Можа быць. Аб гэтым я не надумав.

— Ну, Михась, ты так можешь такого страху нагнать, что спать не будешь.

— Ды я сам напужався.

Лученок расписался в вахтенном журнале, передал наушники и уступил мне рабочее место.

— Не задерживайся, а то ужин остынет.

— Не, гэта ад мяне не уцячэ, — ответил Михась, направляясь к кухне.

Слушая эфир, я почему-то вспомнил, как врач, выходя из дома Хрусталевых, остановился, внимательно посмотрел на меня и сказал: «Да-с. Идите, молодой человек, вас там ждут». А потом еще эта Лида: «Скажите, Коля, а вам очень нравится Маринка?» И надо же такое сказать. Не просто «нравится», а «очень нравится». Как будто вопрос о том, нравится ли мне Маринка, для Лиды совершенно ясен.

Дело лишь в том, сильно или просто так. А вообще, если честно признаться, Маринка — девушка хорошая, самостоятельная и, кажется, с характером. А как она обрадовалась, когда я принес ей цветы. Но где она могла простудиться? Даже мать ее недоумевала. А ведь Анна Алексеевна чуткая женщина и понимает, что к чему.

Солнце уже повисло над горизонтом, как вдруг я услышал чью-то команду «В ружье!».