Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Преодолев восточный склон горы и вскарабкавшись на самую ее макушку, я увидел перед собою куст боярышника. Но как к нему подступиться? Он же весь из колючек. Как я ни старался быть осторожным, все же несколько раз накололся на шипы. Но зато в руках у меня была ветвь цветущего боярышника. В эту минуту скромные цветы дикого кустарника показались мне красивее крымских роз. Не потому ли мы больше и сильнее любим то, что с большим трудом достается. Колючую ветвь я заправил за ленту бескозырки и начал не менее трудный спуск с горы.

На этот раз все обошлось благополучно.

— Прими, королева Балаклавских гор, ветвь дикого боярышника. Ты именно эти цветы хотела получить, — сказал я немного напыщенно, подавая Маринке ветвь колючего кустарника.

— Спасибо, мой рыцарь, — в тон моим словам ответила Маринка. Она взяла из моих рук цветы и заправила их за голубую ленту на левом виске.

С чем ее можно сравнить? С крымской розой? Нет. С боярышником? Тоже нет. Если бы ее можно было сравнить с чем-либо в мире, она уже не была бы Маринкой.

Как она была хороша. Я пьянел от чувства, которого раньше не испытывал. Во всех десятых классах ее школы есть писаные красавицы. Но я люблю только одну, самую лучшую, какой нет во всем мире.

— Догоняй! — крикнула Маринка и скрылась  в ущелье между соседними скалами.

Я побежал за ней. Завернул за одну из скал, но Маринки уже и след простыл. «Нет, догонялки в горах добром не кончаются», — подумал я.

Только эхо ответило мне: «Инка-инка-инка!»

— Мари-и-инка! — кричал я.

Лишь на третий зов последовал звонкий ответ:

Я взглянул вверх и похолодел от ужаса: Маринка стояла на остром выступе скалы.

Так случилось, что проекция руки, которую вытянула Маринка, совпала с краем диска солнца.

— Зрелище захватывающее, — сказал я как можно спокойнее. — Ты держишь на ладони солнце. Но если вдруг случится непоправимое, имей в виду, я следом за тобой.

— Противный, — деланно строго ответила Маринка. — Ты своим узким рационализмом испортил всю прелесть ощущения высоты.

— Нетушки, как ты говоришь.

Лучше я буду сухим рационалистом, но только избавь меня от этих острых ощущений высоты.

— Это другой разговор.

Через минуту Маринка была рядом со мной.

— А почему ты считаешь, что тебе рисковать можно, а мне нельзя? — спросила она.

— Да потому что у меня такая профессия. Военный должен уметь все.

— А я, значит, для этой профессии не гожусь? Плохо же ты меня тогда знаешь.

— Гляди, Маринка, генуэзские башни-то почти рядом. Пошли посмотрим.