Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Владимир Исаевич встретил ее очень холодно. Тем не менее она приходила к нему три дня подряд, каждый раз пытаясь ему внушить, что матери теперь уже не помочь, а Александра надо вытаскивать. Не дожидаясь его согласия, она стала давать ему практические рекомендации, что он и его родственники должны показывать на следствии.

 - Хорошо бы, — говорила Елена Борисовна, — все сказали, что я была внимательна к Эльвире Семеновне, нередко посылала ей ягоды, фрукты, овощи и что она отвечала мне взаимностью…

 - Тогда у следственных органов не будет оснований подозревать Александра в убийстве.

 - Как же, ведь все знают о наших отношениях…

 - Я не стану грешить против истины, и родственники, надеюсь, последуют моему примеру. А брат, если виноват, пусть несет заслуженную кару, — решительно заявил Владимир Исаевич.

 Елена Борисовна не знала, что ее активность напрасна и что Александр уже во всем признался. Поэтому она реагировала очень бурно, когда однажды утром ее арестовали.

Она возмущалась, грозила написать куда следует о произволе. Но, убедившись в том, что Александр уже признал свою вину и раскаялся, сникла и вовсе перестала разговаривать. Молчала она несколько дней, а на одном из допросов закатила настоящую истерику. Но в конце концов ей пришлось подробно рассказать об обстоятельствах убийства Эльвиры Семеновны Драпкиной. Вот как это произошло.

 Придя к выводу, что виновницей крушения ее счастья является мать Александра, и зная, каким авторитетом пользуется Эльвира Семеновна у сына, Филиппова стала настраивать его против матери.

Первое время она не могла добиться никаких результатов. Возвращаясь одна домой, Елена Борисовна все острее чувствовала одиночество. Так прошли конец июля и начало августа. Филипповой казалось, что рушится ее последняя надежда устроить личную жизнь. При этом она понимала, что единственное серьезное препятствие к ее счастью воплощает в себе Эльвира Семеновна. «Значит, надо ее устранить», — решила Елена Борисовна. Теперь все зависело от Александра. При каждой встрече Филиппова стала тонко, но очень твердо убеждать его: «Твоя мать уже прожила свой век, нам же только жить да жить, а она мешает…» А однажды недвусмысленно спросила: «Не лучше ли устранить эту помеху?» Александр тогда ничего не ответил: то ли вопрос был слишком неожиданным и тяжелым, то ли он не знал, чью сторону принять. Однако Филиппова расценила его молчание по–своему.