Онлайн-библиотека книг
Конрад похолодел — неужели он своими воспоминаниями накликал появление призрака?! Ведь Тараканов убит им лично в сороковом году при переходе границы с Советами! Он сам всадил ему из снайперской винтовки пулю в спину и видел, как тот, падая на землю, сломался пополам от жуткой предсмертной боли. Неужели во время прогулки по парку оберфюрер не блефовал, но действительно знал, что русский разведчик жив? Что теперь может случиться, если тайна раскроется и всем станет известна давняя неудача фон Бютцова, столь тщательно замазанная и давно упрятанная им в архивы спецслужб? Можно ли надеяться на молчание Бергера, и что, черт бы побрал, означает появление здесь русского разведчика? И вообще, он ли это? Клюге вполне мог ошибиться.
— Тараканов? — придав своему лицу недоуменное выражение, переспросил Конрад, пытаясь выиграть время. — Тот, из Польши сорокового? Вы верите в переселение душ или в воскрешение из мертвых? Это же мистика!
Боже, как страстно он желал, чтобы неожиданный разговор оказался просто очередной проверкой, устроенной неугомонным, не устающим играть в секретные игры Отто! Но чутье разведчика подсказывало — нет, это не игры, не проверка, произошло действительно нечто страшное и непоправимое: Тараканов жив и он сейчас здесь, в Немеже!
Прийти он мог только с заданием от русских, снова умело спрятавшись за чужим прошлым, надежно скрывая свое настоящее лицо.
— При чем тут воскрешение, — недовольно проскрипел оберфюрер. — Русские разведчики или контрразведчики прислали своего инспектора. Значит, Грачевой, на которого мы все сделали ставки, действительно добрался до своих и уже рассказал им о тайне! Они проверяют, ищут, отправили сюда для выяснения опытного профессионала.
— Клюге мог обознаться, — хрустя пальцами, умоляюще поднял на Бергера глаза штурмбанфюрер.
Оберфюрер усмехнулся и стряхнул наросший на конце сигары сизый столбик пепла."
"— Клюге тоже профессионал. Он ехал на машине и случайно увидел вышедшего из костела Святой Терезы человека в темном плаще. Вы тоже прекрасно знаете — Тараканов питал просто-таки маниакальную страсть к разным храмам — действующим и заброшенным.
