Анжелика и её любовь

 — Клянусь, я убью этого негодяя собственными руками!

— Я единственный после Бога хозяин на этом корабле, — сурово ответил Рескатор. — И я один имею право вершить здесь правосудие.

— Вас я тоже убью, — сказал мертвенно-бледный Мерсело. — Теперь мы знаем, кто вы такой — бандит, гнусный торговец людьми. Вы не постесняетесь отдать наших жен и дочерей своей команде, а нас, уважаемых граждан Ла-Рошели, продать как рабов. Но мы сорвем ваши планы…

В наступившей после этих слов гнетущей тишине стало слышно, как тяжело он дышит.

— Я понимаю ваши чувства, мэтр Мерсело, — сказал он спокойно. — И сожалею об этом инциденте…

— Для вас это просто инцидент! — задыхаясь от ярости, произнес бумагопромышленник. — Моя дочь обесчещена! Мою бедную девочку мучили и…

Он сгорбился и, закрыв лицо руками, всхлипнул.

— Мэтр Мерсело, умоляю, выслушайте нас, погодите отчаиваться, — сказала Анжелика. — Благодарение небу, мы пришли вовремя. Бертиль отделалась всего лишь испугом. И этот урок научит ее вести себя впредь более благоразумно.

Но Мерсело, казалось, не слышал обращенных к нему слов. Никола Перро и индеец продолжали держать его и все не решались отпустить, боясь, как бы он опять не начал буйствовать. Наконец Бертиль пришла в себя, и он овладел собой.

— Отец! Отец! — закричала она.

Мерсело бросился к ней и начал ее успокаивать.

Возвращение Бертиль вызвало всеобщее возбуждение и растерянность.

Пока ее отец и индеец несли ее на руках, она то слабо стонала, точно умирающая, то начинала истерически кричать. Ее уложили на неудобное ложе из покрытой плащами соломы. Она отталкивала от себя мать, но непонятно почему цеплялась за Анжелику, и той пришлось сесть у ее изголовья и слушать сразу же посыпавшиеся вопросы, восклицания и рассказы о случившемся, уснащаемые самыми невероятными подробностями.

— Ваши предчувствия были верны, Маниго, — говорил раздавленный горем Мерсело. — И мое бедное дитя стало их первой жертвой…

— Предчувствия! — повторил за ним Маниго. — Вы хотите сказать: уверенность, мой бедный друг. То, что Ле Галль сумел узнать о замыслах этих преступников, не оставляет сомнений в том, каковы их истинные намерения. Все мы пленники, и участь наша будет ужасна…

Женщины заплакали.