Анжелика и её любовь

Пройдя к тому месту, где были сложены ее пожитки, она порылась в них и вернулась с маленькой резной деревянной шкатулкой, которую Мартиал когда-то сделал для Онорины.

— Господи, Абигель! — вскричала Анжелика, с жаром сжав руки на груди. — Вы и об этом подумали! Вы ангел! Вы настоящее чудо!.. Онорина, вот твои ракушки!

А потом все стало просто. Спокойствие, возвратившееся наконец в сердечко Онорины, передалось и ее матери. Анжелика развернула то немногое из одежды, что успела захватить из дома: ее юбка и кофта станут для малютки хорошим, большим одеялом.

Уложив Онорину рядом с собой, она подумала, что теперь у девочки, пожалуй, есть все, что ей надо. Самой ей доводилось спать и в тюрьме, где удобств было еще меньше, чем здесь. Однако сейчас она никак не могла согреться — и сон не приходил. Анжелика прислонилась плечами к переборке и попыталась привести в порядок свои мысли.

Что принесет с собой завтрашний день?

Она все еще ощущала на запястьях крепкое пожатие рук Рескатора. Когда она думала об этом, ее почему-то охватывала слабость.

И оттого, что ей было зябко, воспоминание о его объятиях казалось ей удивительно приятным — и в то же время вызывало странную тревогу. Наверное потому, что когда она схватилась за его бархатный камзол, ее рука ощутила под тканью не живое человеческое тело, а некую твердую оболочку. Что это было: кольчуга или стальной нагрудник?.. Человек, живущий в постоянной опасности и каждую минуту ждущий смертельного удара. Его сердце заковано в латы. Впрочем, разве у такого человека может быть сердце?

Неужели она совершит глупость и влюбится в него?.

. Нет! К тому же теперь она уже вообще неспособна полюбить мужчину. Но что же тогда с нею происходит? Он обольщает ее при помощи каких-то чар, как.., постой-ка, кто же это был, тот, кто когда-то, давным-давно, внушал ей похожие чувства, одновременно притягивая и вызывая в душе смутный страх? И про того, другого, тоже говорили, будто он обладает колдовской силой и что женщины так к нему льнут, потому что он их привораживает.

В лицо ей вдруг ударил свет лампы, она сощурилась.

К ней склонилась мохнатая голова. Это был Никола Перро в своей неизменной меховой шапке.

— Капитан поручил мне принести вам вот это и еще гамак для вашего ребенка.

«Вот это» оказалось куском плотной ткани, не то плащом, не то одеялом, тяжелым, украшенным вышивкой и очень мягким — такую ткань ткут жены погонщиков верблюдов в Аравийской пустыне. Она даже не утратила аромата восточных благовоний.