Анжелика и её любовь

Достоинство, с которым он держался, и удивительно умный взгляд его темных глаз напоминали Анжелике Османа Ферраджи, и она чувствовала некоторую жалость, видя, как он дрожит от холода в этой ледяной ночи на краю света.

— Достопочтенный эфенди, я прошу извинить мою нерешительность и благодарю за то, что вы донесли до меня пожелание монсеньора Рескатора. Я отклоняю требование, которое вы мне передали — для женщины моей веры оно неприемлемо, однако я готова последовать за вами, чтобы лично дать ответ вашему господину.

— Хозяин этого корабля не господин мне, — мягко ответил старик. — Он мой друг. Я спас его от смерти, потом он спас меня от смерти, и мы с ним заключили духовный союз.

— Надеюсь, вы не собираетесь принять это наглое предложение? — вмешался Габриэль Берн.

Желая успокоить его, Анжелика коснулась рукой его запястья.

— Позвольте мне пойти и наконец объясниться с этим человеком раз и навсегда. Раз он выбрал такое время, что ж, пусть будет так. Поверьте, я действительно не знаю, ни чего он хочет, ни каковы его намерения.

— Зато я знаю, — буркнул Берн.

— Не уверена. Он такой оригинал…

— Вы говорите о нем с такой снисходительной непринужденностью, словно давно с ним знакомы…

— Я и в самом деле достаточно хорошо его знаю, чтобы не бояться сейчас.., того, чего боитесь вы.

И чтобы слегка поддразнить его, она с коротким смешком добавила:

— Уверяю вас, мэтр Берн, я умею за себя постоять. Мне случалось давать отпор и более грозным противникам.

— Я страшусь не насилия с его стороны, — тихо промолвил Берн, — а слабости вашего сердца.

Анжелика не ответила. Этими последними словами они обменялись, оставшись в полной темноте и одиночестве, так как сопровождавший арабского врача матрос с фонарем уже удалялся, а за ним последовали Абд-эль-Мешрат, Маниго и Мерсело. Все четверо пассажиров снова собрались вместе только у люка, ведущего на нижнюю палубу.

— Если вы отправитесь к нему, я пойду с вами.

— Думаю, что с вашей стороны это было бы большой ошибкой, — нервно сказала Анжелика. — Вы вызовете его гнев — и притом без всякой пользы.

— Госпожа Анжелика права, — вступил в разговор Мерсело. — Она уже не раз доказала, что в обиду себя не даст. И я тоже считаю, что ей надо объясниться с этим субъектом. Он взял нас на свое судно — что ж, прекрасно. Но затем он вдруг как в воду канул, после чего мы очутились в полярных широтах.