Анжелика и её любовь

Он вступал в иную жизнь, в которой прежние ценности утратили свое значение. Так что же у него осталось?

И вот теперь она сидела в своем закутке, не понимая, зачем она тут очутилась.

— Госпожа Анжелика! Госпожа Анжелика! Где вы были?

Над ней склонилось хитрое личико маленького Лорье, Северина своей худенькой ручкой обняла ее за плечи.

Дети окружили ее. Все они были закутаны в жалкие обноски, в куски юбок, которые матери разорвали, чтобы укрыть их от холода, из-под лохмотьев торчали пучки соломы, напиханные туда для тепла.

Лица детей были бледны, носы покраснели от холода.

По привычке Анжелика протянула к ним руки и приласкала.

— Нет, нет! — весело загалдели они.

Малыш Гедеон Каррер пояснил:

— Боцман, этот морской карлик, сказал, что сегодня теплее уже не сделаешь, разве что подпалить корабль, потому что мы сейчас недалеко от полюса, но скоро опять поплывем к югу.

Она слушала, не понимая ни слова.

Взрослые, те держались в стороне и по временам бросали на нее пристальные взгляды: одни с ужасом, другие — с жалостью.

Что означало ее долгое отсутствие ночью? Ее растерянный вид — увы! — подтверждал самые ужасные толки и те обвинения, которые Габриэль Берн высказал вчера вечером в адрес хозяина корабля:

«Этот бандит воображает, что имеет на нас все права.., и на нас, и на наших женщин… Братья мои, теперь мы знаем — он везет нас не к Островам…»

И поскольку Анжелика все не возвращалась, Берн решил отправиться на ее поиски. К его величайшей ярости оказалось, что дверь закрыта снаружи на засов.

Тогда, несмотря на свои раны, он принялся вышибать плечом толстую створку и с помощью деревянного молотка ухитрился в одиночку выломать один из запоров. Видя, что он не уймется, Маниго в конце концов ему подсобил. Дверь распахнулась, внутрь ворвался ледяной ветер, и матери запротестовали, не зная, как защитить от холода детей.

Тут же, изрыгая замысловатые проклятия, появился боцман — то ли шотландец, то ли германец Эриксон, и вместе с ним — трое бравых матросов.

Они окружили Берна, схватили его и уволокли наверх, в темноту. С тех пор он так и не вернулся.

Затем пришли два плотника, с невозмутимым видом починили дверь и заперли ее опять. Корабль швыряло из стороны в сторону. Женщинам и детям инстинкт подсказывал, что ночь будет опасной. Они прижались друг к другу и сидели молча, а мужчины долго обсуждали, как себя вести, если с мэтром Берном или его служанкой что-нибудь случится.