А еще у меня появился самоназначенный помощник в лице графа Орлеанского… После того дня, когда я его выставила из своего дома некоторое время мы не виделись, но от Арона я узнала, что он часто стал контролировать доставку стройматериалов на объекты, сам разговаривал с Альбертом, интересовался, что еще нужно для возведения больницы, присылал своих рабочих, когда требовались еще люди…
Все это он делал ненавязчиво, а один раз мы столкнулись с ним, когда я приехала в Энск посмотреть, как идет внутренняя отделка в здании новой больницы.
К тому времени мой живот уже стал заметен, да я и не пыталась скрыть свое положение. Поздоровавшись со мной, граф окинул меня цепким взглядом, после чего рассказал, что уже сделано в больнице и какое оборудование уже завезли.
И мы даже мило пообщались, а потом и выпили по чашке чая в местной кондитерской.
А когда расставались, он помог мне сесть в экипаж и признался, что с моим появлением Энский уезд стал преображаться и что это натолкнуло и его на несколько идей по поводу благоустройства уезда, о которых он хотел бы мне рассказать.
Я не возражала и на следующий день он приехал в дом на холме. Мы долго разговаривали, он рассказывал о своих идеях, шутил, потом предложил свою помощь, обосновав её тем, что мне стоит поберечь себя, а ему, дескать совсем не трудно несколько раз объехать территории и посмотреть, где что еще нужно сделать.
В общем, как-то так получилось, что он стал частым гостем дома на холме. Нет, никаких романтических отношений между нами не возникло, он не заводил больше никаких разговоров на щекотливые темы, но я видела по его взглядам, по его отношению ко мне, что я ему нравлюсь, даже несмотря на то, что ожидаю ребенка.
И в один из дней, когда мы сидели в беседке и пили чай, после того, как он показал мне снимки готовых бунгало, я прямо спросила у него, какие он преследует цели, помогая мне, на что он посмотрел на меня серьезными глазами, немного подумал, осторожно взял мою ладонь, почтительно поцеловал её и ответил, что он прекрасно понимает, что я несвободна, что не испытываю к нему ничего, но он ничего не может поделать с собой и просто просит разрешение быть со мной рядом, пусть и просто в качестве друга, на которого я могу во всем положиться.
Поклялся, что никогда не сделает ничего такого, что бросило бы тень на мою репутацию и будет всегда оберегать меня и моего малыша, если я ему это позволю.
Сказав это, он напряженно застыл, ожидая моего ответа.
