Но и ронять лицо не хотелось, а, поэтому я, мысленно похвалив себя, что выбрала это платье, которое мне очень идет, прошла к столу и грациозно опустилась на отодвинутый для меня стул.
Распирало любопытство, что же привело Савойского в это Многоликим забытое место… Стала вспоминать, читала ли я сегодня новости? Может пропустила интересную информацию?
Но нет, в утренних газетах ничего интересного не было, так что же он тут делает?
Пока я изнывала от любопытства, муж положил мне в тарелку салат и курицу, а Даниэль поднял свой бокал с вином и обращаясь к моему мужу, предложил ему выпить за возмездие.
О, да! Возмездие — это именно то, чего я хотела!
Взяла в руки свой бокал и посмотрела на просвет на рубиновое вино.
О, как же сладка моя месть…, как бы я хотела увидеть лицо этого предателя, когда ему сообщат о том, что его, горячо любимая жена и выродок, сдохли…
Упиваясь своими мыслями, выпила бокал залпом.
И пусть так не принято, мне было плевать. За такой тост я готова была и бутылку выпить… Вот отомщу сейчас Савойскому, а там можно будет и об Орлеанском подумать…
Не слушая разговор мужчин, стала есть.
А спустя некоторое время почувствовала, что стала кружиться голова и корсет как-то резко стал сдавливать грудь.
Попыталась вдохнуть воздух полной грудью и тут увидела цепкий взгляд Савойского в мою сторону. А потом и услышала от него:
— Леди Катрин стало плохо?
— Не … беспокойтесь, милорд, … просто душно что-то в комнате…
А он откинулся на спинку стула, бросил на стол накопитель, записывающий звуки и стал перечислять:
— Затрудненное дыхание, привкус горечи во рту, головокружение, а через полчаса паралич мышц и спазм дыхательных путей…
Я рванула ворот на платье и непонимающе переспросила:
— Что это значит?
— А это значит, Катрин, что ты сдохнешь… уже через двадцать пять минут…
— Не… не понимаю…"
"— В твоем вине был один интересный яд… Разработанный нашими спецслужбами… Очччень редкая вещь, но для тебя, «дорогая», мне ничего не жалко… Видишь ли, я в прошлый раз обошелся с тобой очень гуманно, думая, что ты просто глупая женщина, но, как оказалось, ты не глупая, а подлая тварь и посмела протянуть свои руки к моей семье, подговорила моих слуг, которые изводили мою жену, а потом еще и подослала убийц… Моя жена, дочь и мать, не пострадали только чудом, Орлеанский спас их, пожертвовав собой… Но перед этим очень много интересного рассказал.
И я решил наведаться к тебе.
