Анжелика. Путь в Версаль

 – А этот идиот – начальник полиции еще похваляется удачной операцией на Сен-Жерменской ярмарке… Будто бы он уничтожил разбойничий притон… Чего вы ждете, болваны? Почему не закрываете дверцу? – набросилась она на лакеев.

Чтобы исполнить приказание госпожи, один из них оттолкнул Анжелику, однако она не сдавалась и снова подошла к карете:

– Могу ли я прийти в особняк Суассон на улице Сент-Оноре?

– Приходите, – сухо отвечала графиня. – Я распоряжусь.

Господин Буржю, хозяин харчевни на улице Валле-де-Мизер, как раз приступал к первой пинте вина, вспоминая веселенький мотивчик, который прежде в этот час обычно мурлыкала мамаша Буржю, когда увидел входящую во двор странную компанию.

Кучка оборванцев – две женщины и трое детей – следовала за лакеем из богатого дома, в вишнево-красной ливрее, который толкал груженную дровами и одеждой тележку.

Довершала картину очень довольная такой прогулкой обезьянка, сидящая на пожитках и строящая рожи. Один из мальчишек держал в руках скверную скрипку и радостно пощипывал ее струны.

Господин Буржю вскочил, стукнул кулаком по столу и бросился в кухню, чтобы как раз застать там Анжелику, передающую Флоримона на руки Барбы.

– Это еще что?! – заплетающимся языком вне себя от изумления проговорил он. – Еще скажи, что и этот твой! А я-то считал тебя разумной, порядочной девушкой.

– Господин Буржю, выслушайте меня…

– Не желаю ничего слушать! Превратить мою таверну в приют! Я опозорен!

И, сорвав с головы поварской колпак, хозяин побежал за стражей.

– Пусть малыши побудут в тепле, – сказала Анжелика Барбе. – А я пока затоплю камин в комнате.

Потрясенному и возмущенному лакею госпожи де Суассон пришлось по расшатанной лестнице тащить дрова на восьмой этаж в каморку, где не было даже постели с пологом.

– И посоветуй госпоже графине каждый день посылать мне то же самое, – сказала Анжелика, выставляя его вон.

– Знаешь, красотка, что я думаю… – начал лакей.

– Даже знать не хочу, мужлан, и запрещаю тебе мне тыкать! – резко оборвала его Анжелика тоном, который никак не вязался с ее рваной одеждой и коротко стриженными волосами.

Спускаясь по лестнице, лакей, так же как господин Буржю, полагал себя опозоренным.

Через некоторое время по лестнице поднялась Барба, неся Кантора и Флоримона. Лино и Флипо изо всех сил дули на весело потрескивающие поленья. В каморке стояла удушающая жара, и щеки у мальчишек уже раскраснелись.

Барба сказала, что хозяин все еще злится.