Анжелика. Путь в Версаль

Увидев перед собой этих небритых мужчин, она сразу поняла, что они по ее душу. Впереди вышагивал старик по прозвищу Старый Пень.

– Принц нищих спрашивает, кто эта женщина, – сказал он, ткнув плетью в сторону Анжелики.

Родогон обнял ее за талию и прошептал ей на ухо:

– Не бойся, я сейчас все улажу.

Он пробился к кафедре, прижимая к себе Анжелику и бросая вокруг подозрительные и устрашающие взгляды, словно опасался, как бы кто-нибудь не вырвал у него добычу. Сапоги его были из добротной кожи, плащ из хорошего сукна.

Анжелика бессознательно отметила эти детали. Она не боялась этого человека. В нем чувствовалась привычка к власти и сражениям. Анжелика подчинялась ему как побежденная женщина, которая не может обойтись без покровителя.

Подойдя к принцу нищих, Родогон вытянул шею вперед, плюнул и сказал:

– Я, цыганский барон, беру эту женщину в маркизы.

И размашисто швырнул в таз кошелек.

– Нет! – сказал спокойный и грубый голос.

Родогон резко обернулся:

– А, это ты, Каламбреден.

В нескольких шагах от них, освещенный луной, стоял человек, который уже дважды с ухмылкой вставал у Анжелики на пути.

Он был такого же роста, как Родогон, но намного шире в плечах. Лохмотья, в которые он был одет, не скрывали его мускулистых рук и волосатой груди. Расставив ноги и заложив большие пальцы за кожаный пояс, он дерзко смотрел на Родогона. Его атлетическое тело было намного моложе его заросшей седой щетиной отвратительной физиономии. Из-под спадающих на лоб грязных прядей сверкал ненавистью единственный глаз, второй был закрыт черной повязкой.

Светила полная луна, и позади незнакомца серебрился в ее лучах снег на крышах оссуариев.

«О господи! Какое ужасное место!» – подумала Анжелика. Она спряталась за спину Родогона. Цыганский барон изощрялся в оскорблениях в адрес своего противника:

– Каналья, ублюдок, подонок! Это кончится плохо для тебя, ты тут лишний!

– Заткнись! – ответил Каламбреден.

Он плюнул в сторону принца нищих, что, похоже, было традиционным выражением почтения, и бросил в медный таз кошелек, поувесистей, чем кошелек Родогона.

Жалкий урод на коленях у своего идиота затрясся в безудержном смехе.

– У меня появилось чертовское желание пустить эту красотку с аукциона! – сипло проскрежетал он. – Пусть ее разденут, чтобы все могли оценить товар. Пока победа за Каламбреденом. Твое слово, Родогон.

Нищий сброд взвыл от радости; грязные волосатые руки потянулись к Анжелике. Родогон толкнул ее к себе за спину и выхватил свой знаменитый кинжал.