Анжелика. Путь в Версаль

Славная верная жена буржуа, с которой знатные дамы раскланивались бы на Кур-ла-Рен, когда она выезжала бы туда на прогулку в своей обитой оливковым сукном скромной карете с шифром в виньетке, с одетым в коричневую форму кучером и мальчишкой-лакеем…

К старости Одиже обзаведется животиком и багровой физиономией. И когда он в сотый раз начнет рассказывать детям или друзьям историю о горошинках его величества, ей захочется убить его…

– Я говорил о вас с господином Буржю, – продолжал Одиже. – Он не скрыл от меня, что, хотя вы ведете примерный образ жизни и не боитесь работы, вам недостает набожности.

Вы посещаете церковь только по воскресеньям, но никогда не ходите к вечерне. А ведь набожность – главная добродетель женщины. Она – костяк ее души, слабой от природы, и залог ее честного поведения.

– Чего вы хотите? Нельзя же быть одновременно набожной и здравомыслящей, верующей и последовательной.

– Что вы такое говорите, бедное дитя? Вы заражены ересью! Католическая религия…

– О, прошу вас, – мгновенно воспламенившись, взмолилась Анжелика, – не говорите мне о религии! Люди развратили все, к чему прикоснулись.

Из всего самого святого, что Господь дал людям, они сотворили смесь войн, ханжества и крови. И меня тошнит от этого. По крайней мере, в молодой женщине, которая хочет, чтобы летним днем ее поцеловали, я думаю, Господь видит свое творение, потому что это Он сделал ее такой.

– Анжелика, вы обезумели! Пора вырвать вас из общества распутников, речи которых вы слушаете.

На самом деле я полагаю, что вы нуждаетесь не только в покровителе, но и в человеке, который в некотором роде обуздает вас и укажет вам ваше место. Место женщины. В обществе вашего дяди и его кретина-племянника, которые вас обожают, вы решили, что вам все позволено. Вас слишком избаловали. Вас следует вышколить.

– Неужели? – Анжелика зевнула и потянулась.

Этот разговор успокоил ее желание. Она удобно вытянулась в сене, не забыв украдкой слегка приподнять юбки над тонкими щиколотками в шелковых чулках.

– Тем хуже для вас, – сказала она.

Спустя пять минут она уже спала. Одиже с лихорадочно бьющимся сердцем смотрел на ее гибкое беспомощное тело. Он, словно литанию, перечислял все восхитительные его детали: ангельский лоб, своенравный рот, прелестная грудь. Анжелика была среднего роста, но так пропорционально сложена, что казалась высокой. Он впервые видел ее лодыжки. Над ними угадывались красивые ноги.

На его лбу выступил пот.