Анжелика. Путь в Версаль

Днем она пошла на скотный рынок Сен-Жерменской ярмарки, купила там лошадь, истратив почти половину своих сбережений, а потом зашла на улицу Валь-д’Амур, чтобы «одолжить» пистолет у Красавчика.

Решили, что около полуночи Красавчик, Снегирь и еще четверо отведут лошадь к воротам Монмартра. Клод Ле Пти тоже придет туда в сопровождении нескольких надежных лиц из окружения Жанена. «Лукавые» проводят его через предместья вплоть до деревень.

Когда приготовления были закончены, Анжелика немного успокоилась.

Вечером она поднялась в комнату к детям, а потом прошла в каморку на антресолях, где разместился Давид. Паренек метался в горячке, потому что плохо обработанная рана воспалилась.

Позднее, в своей комнате, Анжелика начала отсчитывать часы. Дети и слуги спали. В дверь поскреблась обезьянка Пикколо, вбежала в комнату и устроилась возле очага. Анжелика смотрела в огонь, подперев голову руками. Через два часа… теперь уже через час Клод Ле Пти будет вне опасности. Тогда она вздохнет спокойно, ляжет и постарается уснуть.

После пожара в таверне «Красная Маска» она забыла, что такое сон.

Послышалось цоканье копыт по мостовой, потом лошадь остановилась. В дверь постучали. С бьющимся сердцем Анжелика отодвинула ставень на зарешеченном окошечке.

– Вы пришли как друг или как полицейский?

– Откройте. Я все объясню.

Анжелика отодвинула засовы, подумав, что визит полицейского очень некстати, но в глубине души она радовалась его приходу, который избавлял ее от необходимости следить за каждой проходящей минутой, каплей расплавленного свинца падавшей ей на сердце.

– А где же Сорбонна? – спросила она.

– Сегодня я не взял ее с собой.

Анжелика обратила внимание, что под мокрым плащом на Дегре был красный суконный камзол с черными лентами, с кружевным пластроном и манжетами. При шпаге и в сапогах со шпорами, он походил на провинциального дворянина, горделиво гуляющего по столице.

– Я возвращаюсь из театра, – весело объяснил он.

 – Деликатное поручение одной красотки…

– Вы уже не занимаетесь преследованиями по делу памфлетиста с Нового моста?

– Возможно, начальство почувствовало, что я не отдаюсь этому делу целиком.

– Вы отказались им заниматься?

– Не совсем так. Мне ведь предоставляют свободу действий. Начальству известно, что у меня своя собственная метода.

Стоя перед огнем, он потирал замерзшие руки. Шляпу и черные перчатки с крагами он положил на табурет.