Анжелика. Путь в Версаль

Хотите совет? Отстранитесь от вашего гнева, как от раскаленной печи. Если вы обожжетесь, то вам будет хуже, а не лучше. Посидите вот здесь, успокойтесь и постарайтесь не вспоминать о причинах своей ненависти.

– Мне будет трудно разговаривать со своей сестрой.

– О! Нинон, я сама не знаю, что говорю, – прошептала Анжелика. – Это испытание выше моих сил!

– Анжелика, нет испытаний выше ваших сил, – смеясь, возразила Нинон. – Чем лучше я вас узнаю, тем больше убеждаюсь, что вы можете вынести все… даже это.

Смотрите, вот и мадам Фалло. Побудьте немного в этом уголке и возьмите себя в руки.

Она оставила Анжелику и пошла навстречу вновь прибывшим дамам.

Анжелика села на бархатную банкетку. Как во сне она расслышала среди приветствий резкий голос своей сестры. Тот же голос, что когда-то кричал: «Пошла прочь! Убирайся!»

Анжелика отстранилась от воспоминаний, как советовала Нинон, и постаралась забыть этот крик.

Через некоторое время она осмелилась поднять голову и оглядела гостиную.

Анжелика увидела Ортанс, в прекрасном платье из темно-красной тафты. Она еще больше похудела и подурнела, насколько это было возможно, но была хорошо накрашена и причесана. В ответ на ее слова, произнесенные резким голосом, раздался смех. Похоже, она была в ударе.

Нинон взяла ее за руку и подвела к Анжелике:

– Дорогая Ортанс, вы давно хотели познакомиться с мадам Моран. Я приготовила вам этот сюрприз. Вот она.

У Анжелики не осталось возможности избежать встречи.

Совсем близко от себя она увидела сладкую приветливую улыбочку на ненавистном лице Ортанс.

– Здравствуй, Ортанс, – произнесла она совершенно спокойно.

Нинон с минуту наблюдала за ними, потом отошла.

Мадам Фалло де Сансе вздрогнула. Ее булавочные глазки расширились, лицо пожелтело.

– Анжелика! – выдохнула она.

– Да, это я. Садись, дорогая Ортанс… Что это ты так удивляешься? Ты и вправду думала, что я умерла?

– Вот именно! – оживившись, резко отвечала Ортанс.

Она, как кинжал, сжимала веер.

Лоб нахмурен, рот скривился. Анжелика видела прежнюю сестру.

«Как же она безобразна! Как отвратительна!» – подумала она с прежним детским ликованием.

– И позволь уверить тебя, – резко продолжала Ортанс, – что, по мнению всей семьи, лучшее, что ты могла бы сделать, – это умереть.

– На этот счет у меня иное мнение.

– И очень жаль. Как мы теперь будем выглядеть? Только сейчас начали затихать отголоски этого ужасного дела.