Анжелика. Путь в Версаль

Чтобы не тратить время попусту, Анжелика прямиком направилась к месье д’Обре и добилась, чтобы дознание прошло как можно быстрее. Приказ об освобождении подписали на следующий день. Мадам де Бренвилье пригласила Анжелику на ближайший из своих вечеров. Там собралось множество очаровательных людей, и среди прочих шевалье де Сент-Круа. Все прекрасно знали, что означенный шевалье был официальным любовником хозяйки…

Легконогий получил красивую ливрею и был назначен камердинером при Флоримоне и Канторе. Он особенно и делать ничего не умел, но был очень добрым и мягким человеком и рассказывал детям множество интересных историй.

Он был не первым обитателем Нельской башни, кого Анжелика принимала в особняке Ботрейи. Были и другие: неисправимые попрошайки, калеки и бродяги быстро нашли дорогу к дому Анжелики, где три раза в неделю они получали горячий суп, хлеб и одежду. На этот раз она не просила, чтобы Жанен избавил ее от этих бродяг. Помощь бедным входила в обязанности каждой знатной дамы, и она имела право принять их всех.

Хотя фамильярность Одиже ей докучала, заставляя вспоминать об униженном положении служанки, бедняки всегда оставались для нее «братишками». И она не боялась говорить с ними на арго и не понижала голоса, чтобы слуги не услышали. Бродяги, услышав такую речь, заливались громким хохотом. Как она хорошо знала этот хохот…

Разве сможет она забыть Нельскую башню, запах булькающего в котелке рагу, маленьких старушек, глодающих кости дохлых крыс, которых притащил Крысолов, чудовищный танец папаши Юрлюро и мамаши Юрлюрет, пение скрипочки, громкий смех, крики, хрипы?.

Она открыла свои двери для всех. И ледяными зимними утрами, когда нечистое дыхание бродяг облачками плыло по воздуху, она наблюдала, как они, словно дикие звери, сходились к ней.

«Бедный люд ужасен», – говорил господин Венсан.

Да, они были ужасны. Но Анжелика знала, насколько невзгоды и озлобленность калечат и тела и души. Она и сама была вовлечена в этот гнусный водоворот.

И в ней эхом отозвался добрый старческий голос, который призывал всех к милосердию, – голос господина Венсана: «Бедняки, которые не знают, что им делать и куда идти, которые бродят в одиночестве и в нищете и множатся день ото дня, – вот мое бремя и моя боль!»

И она, стоя на коленях на каменном полу, мыла им ноги, накладывала повязки на язвы. Только они да еще двое ее детей могли вновь оживить источник любви в ее окаменевшем сердце.