Анжелика. Путь в Версаль

Анжелика вздохнула с легким сожалением. Неужели она действительно изменила Никола?

Маркиза Ангелов пожала плечами и сердито усмехнулась. Любовникам такого сорта не изменяют. Ничто не связывало ее с Никола, кроме рабства нищеты.

По тому, как поспешно только что сбежал молодой человек, она еще раз оценила мощную защиту, которой окружил ее бандит. Без него и его необыкновенной любви, возможно, она пала бы еще ниже.

Взамен она предоставила ему свое благородное и породистое тело, о котором он всегда мечтал.

Они были квиты. Она не испытывала никаких угрызений совести, что насладилась с другим более изысканными радостями, вкус которых уже забыла. Но этот другой бежал, и это к лучшему. Она бы не перенесла, если бы узнала, что нож Каламбредена обрек на вечное молчание этого искрометного болтуна.

Прежде чем тоже выскользнуть из-под навеса, Анжелика еще на мгновение задержалась в стоге сена. Потрогав воду, она нашла ее холодной, но не ледяной и, оглядевшись вокруг, едва не ослепла от света.

Студент ведь говорил что-то о цветах и фруктах на Новом мосту? Словно по мановению волшебной палочки, Анжелика вдруг заметила цветение самого прекрасного времени года.

Набухшее влагой небо отдавало розовым, а Сена была покрыта своими серебряными доспехами. По ее спокойной и гладкой поверхности сновали лодки. Ниже по течению вальки прачек перекликались с тиканьем плавучих мельниц.

Скрываясь от взглядов лодочников, Анжелика вымылась в холодной воде, которая замечательно разогрела ее кровь.

Слова незнакомца разбудили ее окоченевшее за зиму сознание.

Она впервые увидела Новый мост во всем его великолепии, с прекрасными белыми арками и кипящей на нем радостной, непринужденной и неутомимой жизнью.

Это был самый красивый мост Парижа. И самый любимый, потому что самым коротким путем соединял оба берега Сены и остров Сите.

Над ним стоял непрерывный гул голосов, в котором смешивались крики вербовщиков и кустарей, советы знахарей и зубодеров, куплеты, колокольный перезвон, жалобы попрошаек.

Анжелика двинулась между рядами лавчонок и прилавков. Она шла босиком. Платье ее было разорвано; она потеряла чепец, и ее длинные, позолоченные солнцем волосы спадали по плечам. Но это не имело значения. На Новом мосту босые ноги вышагивали рядом с грубыми башмаками ремесленников и красными каблуками господ.