Анжелика. Путь в Версаль

Анжелика медленно повернулась к нему.

– Да ты просто поэт, – сказала она.

– Это сочинил не я, а Грязный Поэт, Клод Ле Пти.

– Еще бы! Он же знаменитый памфлетист с Нового моста.

– Его я тоже хочу убить.

Карлик подпрыгнул, как жаба:

– Ты так не шути! Он мой приятель.

Баркароль оглянулся, призывая присутствующих в свидетели, и покрутил пальцем у виска:

– Сестренка спятила! Хочет всех укокошить!

Тут вдруг раздались какие-то возгласы, и толпа расступилась, дав дорогу странной процессии.

Во главе ее шел, семеня босыми ногами по грязному снегу, очень длинный и худой человек.

Пышные седые волосы падали ему на плечи, лицо было лишено растительности. Можно было подумать, что это старуха, и, возможно, он и вправду не был мужчиной, несмотря на штаны и рваный плащ. У него были выступающие скулы, угрюмые и мрачные глаза прятались в глубоких глазницах. Он был лишен пола, подобно скелету, и столь же уместен в этом скорбном месте. Он нес длинную палку, на конце которой болталась дохлая собака.

Рядом с ним потрясал метлой толстый безбородый человечек. За этими странными знаменосцами шел шарманщик, крутя ручку своего инструмента. Оригинальность музыканта заключалась в огромной соломенной шляпе с нависающими полями, скрывавшими его почти до плеч. В полях были проделаны маленькие дырочки, сквозь которые поблескивали хитрые глаза. За ним следовал мальчик, усердно бьющий в медный таз.

– Хочешь, я назову тебе этих знаменитых благородных господ? – спросил у Анжелики карлик и добавил, подмигнув ей: – Тебе известен наш знак, но я вижу, что ты не из наших.

Те, которых ты видишь впереди, – это Большой и Малый Евнухи. Вот уже много лет Большой Евнух находится на грани смерти, но он никогда не умрет. Малый Евнух стережет жен принца нищих. У него в руках знак отличия.

– Тсс! Не вздумай насмехаться! Под метлой подразумевается наведение порядка. Позади них шарманщик и его паж Лино. А вот и крали принца нищих.

Из-под грязных чепцов виднелись распухшие физиономии проституток с усталыми и томными глазами.

Некоторые еще не утратили красоту, но все без исключения нагло посматривали по сторонам. Но только первая, подросток, почти ребенок, единственная еще выглядела свежей. Несмотря на холод, платье ее было расстегнуто, и она с гордостью выставляла напоказ свои молодые, едва расцветшие груди.

Затем шли факельщики, за ними мушкетеры со шпагами, далее следовали нищие и мнимые паломники Святого Иакова.