Анжелика. Путь в Версаль

Поговаривали даже о чудовищно компрометирующих подробностях того, как вельможи, вплоть до принцев крови, во время Фронды продавались хитроумному финансисту.

Нет, тогда никто еще не признавал в этом втором аресте, более зрелищном и молниеносном, нежели первый, ту же властную руку.

Один только Людовик XIV, срывая печати с депеши, сообщавшей ему о восстании, поднятом в Лангедоке гасконским дворянином по имени Андижос, вздохнул: «Самое время!»

Бельчонок, убитый молнией на вершине дерева, падал все ниже и ниже с ветки на ветку.

Да, самое время: Англия не восстанет ради Фуке, как Лангедок восстал за того странного человека, которого пришлось заживо сжечь на Гревской площади.

Дворянство, которое Фуке подкупал роскошью, не встанет на его защиту из страха вслед за ним испытать превратности судьбы. А несметные богатства Фуке вернутся в государственную казну, что будет только справедливо. Лево, Лебрен, Франсине, Ленотр, даже насмешник Мольер и Ватель – все художники, которых он выбрал и поддерживал вместе с их бригадами рисовальщиков, художников, рабочих, садовников, комедиантов и поварят, отныне будут работать на одного хозяина.

Их направят в Версаль, в этот затерянный среди болот и лесов «маленький карточный домик», где Людовик XIV впервые сжал в объятиях кроткую Лавальер. В честь этой испепеляющей любви там будет воздвигнуто самое неопровержимое свидетельство славы «короля-солнца».

Что же касается суперинтенданта Фуке, надо будет провести очень долгое расследование.

Запрем бельчонка в крепость. О нем забудут.

У Анжелики не было времени размышлять над этими новыми событиями. Судьбе было угодно, чтобы падение того, кому принес тайную жертву Жоффрей де Пейрак, последовало слишком скоро за взлетом. Но для Анжелики было уже слишком поздно. Она даже не попыталась вспомнить, понять…

«Великие» приходили, устраивали заговоры, предавали и вновь входили в милость, а потом исчезали.

Молодой король, властный и бесстрастный, ударом топора равнял придворных по росту. Ларчик с ядом по-прежнему был надежно спрятан в башне замка дю Плесси-Бельер. А Анжелика теперь была всего лишь безымянной женщиной, прижимающей к сердцу своих детей и со страхом наблюдающей за приближением зимы.

Если королевский двор напоминал разрушенный внезапным ударом ноги муравейник, то воровской мир кипел в ожидании битвы, которая обещала быть жестокой.