Ну, это тоже пустяки.
Она располагающе улыбнулась, но я все равно почувствовала себя немного неловко. По всему выходило, что это я являюсь препятствием к чужому счастью. Тамара прекрасный человек и опытный фельдшер, со своими обязанностями она справлялась не хуже, а, может быть, и лучше меня.
От неловкой ситуации избавил так вовремя раздавшийся телефонный звонок. Баба Шура вызвала врача к своей соседке Глаше – та жаловалась на сильные боли в животе. Вызывать скорую девица наотрез отказалась. Да и бабу Шуру прогоняла из дома всеми способами – это слышалось на заднем фоне.
— Идем, — позвала я Тому, прихватывая чемоданчик. — Не нравятся мне эти боли в животе. И надрывные крики самой Глаши.
Мои опасения подтвердились.
За время моего отпуска Глаша еще сильнее раздалась в бедрах, а выпирающий живот говорил сам за себя, такой уже не спрятать под просторными платьями и сарафанами.
— Ты беременна? — прямо спросила я корчащуюся на постели женщину.
— Нет! — выкрикнула она. — Убирайтесь из моего дома. Убирайтесь все!!!
Она снова скорчилась от боли и откинулась на подушки.
— Позволь нам тебя осмотреть, — настаивала я. — Оставаться одной тебе опасно.
Глаша брыкалась и сопротивлялась, и все же нам с Томой удалось ее утихомирить и осмотреть. При глубокой пальпации живота определялась плотная беременная матка. Мы обследовали живот всеми четырьмя акушерскими приемами — никаких сомнений.
— Глаша, ты в родах, — констатировала я. — Уже начались потуги. Добраться до больницы не успеешь, будем принимать здесь.
Глава 49
Эля
Тамара, прежде работавшая в роддоме, хорошо знала свое дело. Роды проходили тяжело, а вызванная скорая не торопилась с приездом. Я, следуя четким указаниям подруги, помогала, чем могла. Схватки становились все сильнее, дольше и чаще, вот только сама роженица не только не помогала нам и самой себе, но и активно мешала. Глаша сыпала проклятиями и ругалась такими словами, которые услышишь не от каждого грузчика.
— Ругаться ругайся, но работай! — командовала Тамара.
— Давай, девочка, тужься. Ребеночку сейчас тоже тяжело. Помоги ему.
— Мне не нужен этот ребенок! — в сердцах выкрикнула Глаша. — Ненавижу его! Все из-за него!..
Я старалась не обращать на эти слова внимания, думая, что из-за боли и растерянности Глаша говорит подобные вещи. Разве можно не желать собственного ребенка? Для меня это было дико и чрезвычайно жестоко.
— А отец-то кто? — суетилась рядом баба Шура.
— Не твое дело! — рыкнула красная и вспотевшая Глаша.
