Апельсиновый сок

Может, позвонить ему? В ее записной книжке были телефоны всех заместителей. Но что она ему скажет?

Вероника выпила еще коньяку и отправилась домой.

Теперь она, проходя мимо конференц-зала, каждый раз замедляла шаги и прислушивалась – не доносятся ли оттуда звуки рояля. Но, похоже, Лука Ильич Громов отныне решил посвящать все рабочее время своим прямым обязанностям! Правда, как и ожидала Вероника, он не смог за три дня отремонтировать разгромленные палаты, и она, как и обещала заведующей отделением терапии, отправила туда бригаду, работавшую у нее в квартире.

Ей сразу же пришлось выложить немаленькую сумму из собственного кармана, чтобы потом получать ее частями в течение неизвестно какого времени, но она готова была на такие жертвы: авторитет главврача того стоил. Кроме того, ей ужасно не хотелось устраивать новый разнос Громову.

На восстановление палат ремонтники попросили десять дней, значит, ровно на столько же задерживался ремонт у нее на Васильевском. В глубине души Вероника была рада этой отсрочке решения жилищной проблемы.

С одной стороны, она, решив подарить квартиру Наде, понимала, что нужно продать несколько картин из коллекции Смысловского и купить себе однокомнатную квартиру в престижном жилом комплексе, которых достаточно появилось в последнее время. С другой стороны, надежда на то, что Миллер сделает предложение, еще не умерла в ее сердце. Если бы эта надежда оправдалась, они с Димой стали бы жить на Васильевском, а Наде бы она купила другую квартиру, но уже не однокомнатную, а «двушку». Правда, в последние десять дней от Димы не было ни слуху ни духу.

Прошла, наверное, неделя, прежде чем она снова услышала звуки рояля. Громов то ли настраивал его, то ли начинал разучивать новую вещь, но и эти не слишком стройные звуки звучали для Вероники райской музыкой.

Она вошла в зал и, как и в прошлый раз, тихо села в последнем ряду. Громов не замечал ее. На пюпитре рояля стояли ноты, а он, в смешных очках «советский бухгалтер в колхозе», примеривался к виртуозным пассажам. Время от времени он помогал себе, что-то вполголоса напевая, а иногда с его губ срывались слова, совсем не подходящие к столь благообразной обстановке.

Вероника просидела так довольно долго, прежде чем сообразила, что вообще-то присутствует при довольно интимном процессе и, когда ее присутствие обнаружится, Громову, возможно, будет неприятно.

Дождавшись короткой паузы, она крикнула:

– Здравствуйте, Лука Ильич! – Переместив очки на кончик носа, он повернул к ней лицо.