Апельсиновый сок

– Не сделала? Конечно, ты всегда думала только о себе! Паразитка, ты готова на все, лишь бы удовлетворить свои желания. А ты подумала, что теперь этот мужик будет претендовать на квартиру и на все? Да какого черта! Нет уж, ничего у вас не выйдет! – Надя повернулась к Громову, и Веронике показалось, что она готова вцепиться ему в волосы. – Хозяином этой квартиры вы не будете. Я обращусь в суд, ваш брак признают недействительным…

– Вы как-то упускаете тот момент, что Вероника жива, – сказал Громов. – И я надеюсь, проживет еще много лет.

Мы с вами несколько преждевременно вступаем в борьбу за ее имущество.

– Вот именно, не надо со мной бороться! Вам ничего не достанется!

– Слушайте, перестаньте наконец кричать. – Громов все еще сохранял завидное спокойствие.

Зато Вероника уже начала выходить из себя.

«Нет, ни в коем случае не нервничать, а то таблетки не подействуют и наркоз пройдет плохо. В сущности, что нового я сейчас узнала? Что она спит и видит, когда я умру и можно будет прибрать к рукам мое имущество? Мне это давно известно.

Она еще не знает о завещании, бедная женщина».

– Как же ты, дрянь, посмела так поступить со мной! – надрывалась Надя. – Но ничего, Бог тебя накажет!

После этой фразы Громов решил, что время светских разговоров прошло. Он аккуратно взял Надю за талию и без видимых усилий вынес на лестничную клетку. Вслед за ней отправились ботинки и пальто.

Некоторое время звонил звонок, потом раздавались удары в дверь… Наконец наступила тишина.

– Что это было? – В прихожую выглянула Марьяша.

 – Прибежала, разоралась… Слушай, а что же ты мне не сказала, что вы поженились?

– На самом деле мы еще не успели пожениться… – смутилась Вероника и посмотрела на Громова: неизвестно, как он отреагирует на эти слова. Да, он говорил, что они будут вместе, даже привез свою маму. Но ведь он так и не сделал официального предложения.

– Мы поженимся, как только Вероника выпишется из больницы, – пообещал он Марьяше.

– Понятно. А что это за тетка?

– Моя сестра."

"– И она, значит, расстроилась, что наследства не получит.

Дело, конечно, житейское, но, надеюсь, ей еще долго придется ждать… О, уже десятый час. Давай-ка, Вероника, принимай таблеточки, и спать. Завтра трудный день.

…Проснувшись в палате, Вероника прислушалась к себе. Ее не тошнило, не знобило, голова не болела. При этом она понимала, где находится, и помнила, что с ней произошло.

Рядом с ее кроватью сидел Громов в белом халате.

Она не спешила признаваться, что проснулась.