Янка еще не успела удивиться странной отдушке талька для ног и когтей, а Сейата уже задрал стопу к самому носу для лучшего обзора и испустил протяжный вздох облегчения. Длинные когти на пальцах, каким-то чудом оставлявшие целыми носок и ботинок, по-прежнему имелись в наличии, а вот татушка-кувшинка исчезла бесследно. Кожа была девственно чистой!
– Приношу свои извинения за грубость, Яна. Я тебе безмерно благодарен, – прочувствованно признался мужчина, приложив обе руки к груди, почему-то ладонями наружу.
– Ладно, мне тоже замуж пока совсем не хочется, – отмахнулась Янка, тактично опустив продолжение фразы «тем более за такого рогатенького и когтистенького, как вы». – Но Машьелис ждет вознаграждения. Вы обещали сто пятьдесят золотых, если управимся с попыткой за цикладу, и пятьсот, если исчезнет метка.
– Да-да. Чтобы дракон да от денег отказался, – энергично закивал преподаватель, повторяя поговорку, и заверил ученицу: – Конечно, на следующее занятие я принесу награду!
Он дал обещание с такой радостью во взоре, что становилось ясно: за свою свободу Сейата Фэро отдал бы и не шестьсот пятьдесят монет, а раз в десять больше.
Хорошо еще, дракончик об этом не знал, а то точно начал бы вести игру на повышение ставок не из вредности, а из чистой тяги к эксперименту и наживе.
Повеселевший мастер энергично потер руки и спросил:
– Раз уж вы зашли, студентка, не желаете ли остаться на занятие? У меня как раз окно.
«Не желаю, но останусь», – мысленно простонала Янка, а вслух поблагодарила учителя и полезла за тетрадью. За каким лядом она сегодня кинула ее в сумку вместе с зеленой мантией для лабораторных у Гада, до этого мига второкурсница не понимала. Интуиция, что ли, сработала… мирно спавшая всю жизнь? Или исподволь, как и предрекал Стефаль, на поведении студентов начали сказываться головоломные лекции мастера Ясмера?
Сейата Фэро снова мучил бедную девушку диктовкой и описанием всякого рода «позиций» приговорщика.
Студентка слушала, писала и охотно предоставляла преподавателю свой конспект для зарисовки распальцовки и расстановки, а порой и раскорячки, необходимой для произнесения надлежащего приговора."
"Без всяких конспектов, не готовясь предварительно, Сейата диктовал бойко, как с листа. Янка даже не выдержала и уточнила:
– Мастер, а вы ведь не приговорщик?
– Нет, Яна, я наследственный проклятийник.
