– О, неужели? – на удивление невозмутимо отреагировала на ошеломляющее признание дракесса, своевременно предупрежденная деканом. – Может, вы еще что-то для нас припасли?
– Да, алую мошку не успел выпустить, в табакерке спит-почивает, – охотно подтвердил кистеухий толстун. – Лучший экземпляр в моей коллекции вредителей. Но теперь-то уж и нужды нет деревьям Игиды ущерб причинять. Росток или плод сейчас тишком в саду позаимствую да сразу к себе в оранжерею. У меня такая почва с десяти мест Силы приготовлена, такая водица редкостная из Семи Ключей припасена.
Мое собрание растущих редкостей лучшим в мирах станет, куда вашей подземной делянке!
– Значит, ты все затеял ради этого? – уточнила Шаортан.
– Ясное дело, все для оранжереи моей любименькой, – расплываясь в умильной улыбке, подтвердил Ширьлу. Он сложил коротенькие ручки на пузе, туго обтянутом камзолом. – Никаких сил и средств для нее не жалею! В казне совета не сильно убудет, а для такого не жалко! Налогов еще соберем, письма о пожертвованиях напишу, а потом с казначеем мимо кассы ручеек пустим.
Ему дочку замуж выдавать, на шпильки и булавки много надо…
– Студента Цицелира пытались отравить по вашему указанию? – прервала исповедь, интересную, скорее, налоговой инспекции и прочим членам городского совета, нежели ей лично, дракесса.
– Сглупил я, когда в дриаду перекидывался, паренек лишнее рассказать мог, – сожалеючи цокнул языком и охотно продолжил каяться в преступлениях приговоренный болтун. Да так истово говорил, будто и не было для него ничего слаще, чем обо всех своих черных делах рассказывать собеседнице.
– Как перекидывался? – насторожилась Шаортан, подозрительно сузив глаза, пальцы ее нырнули в кошель с листьями Игиды."
"– Так метаморф я, голубушка, от рождения, да только маменька моя позор свой юбкой прикрыть успела, за другого замуж выскочила. Никто об отце истинном не прознал, да и сам не ведал я, пока дар в рост не пошел. Хороший дар, удобный, особливо когда о нем никто не ведает… – жмурясь от удовольствия, раскрыл секрет Ширьлу с радостным квохтаньем, предлагая собеседнице оценить юмор и выгоду ситуации.
– Оковы Льда, – очень тихо, так, чтобы ее услышал лишь Гад, проронила ректор и сломала в пальцах лист Игиды.
Фиолетово-серая пыль окутала замершего с приоткрытым ртом члена городского совета. После всего того, что он наговорил и еще наговорит, скорее всего, бывшего члена. Новый лист появился в руке дракессы, она положила ладонь на плечо преступника и открыла портал.
