Зато трескотня Машьелиса вместо расслабляющей музыки превосходно выдувала из головы бесконечное множество смыслов столь же бесконечного множества знаков.
Лис одновременно трепался, ел за троих, вертел головой и без конца почесывал запястье через рубашку. Хаг тоже кушал и так заразительно чесался, что и Янка ощутила зуд в руке. Тройное синхронное почесывание напарников привлекло внимание Иоле. Ифринг нахмурилась и отложила вилочку, осматривая друзей, которые чесались все ожесточеннее. Даже есть прекратили.
Наконец Латте осторожно спросила:
– Ребята, у вас браслеты зудят?
– Чего? И правда, – подняв рукав, дракончик поскреб зеленый ободок, отпечатавшийся на коже в тот самый день, когда трое будущих студентов прошли под Аркой выбора и стали блюстителями пророчеств. – Ты знаешь, как зуд убрать?
– Зуд в браслете означает вызов в Зал порталов корпуса летописцев тех, на кого пал жребий блюстителей пророчества. Вам же говорили! Только странно! – покачала головой девушка. – Студенты второго года в жеребьевке участвуют лишь со следующего семестра.
– Надо пойти и разобраться, – постановил Хаг, отодвигая тарелку. Зуд, поначалу незаметный, сейчас начисто отбил аппетит.
Расставшись с Иоле, поспешившей на физкультуру, друзья двинули в корпус летописцев. В Зале порталов их нетерпеливо ждали сам декан летописцев Ротамир, у которого почему-то дергался глаз, задумчиво-мрачный декан блюстителей Гадерикалинерос и пара дежурных. Второкурсник-летописец, в котором Янка узнала первого увиденного в АПП студента – Дрия, и незнакомый третьекурсник.
У этих ничего не дергалось, однако первый был красен, как вытащенный из кипятка рак, и одно ухо у парня явно казалось больше другого, второй же утирал со лба капельки пота.
– Явились? – сварливо уточнил мастер, почему-то таким тоном, будто не только не ждал блюстителей, а вовсе не желал их видеть.
– Извините, мы не сразу поняли, почему руки чешутся, – попыталась объясниться Янка."
"– Чесались, стало быть, что ж, делать нечего, – вздохнул Ротамир и обменялся с Гадом непонятными взглядами.
– Выбирайте пять листьев, читайте пророчество и отправляйтесь. – Голос родного декана звучал буднично и деловито. Поворот головы указал на стеллаж с многочисленными ящичками – хранилищем листьев Игиды. Каждой группе, отправляющейся блюсти пророчество, полагалось пять знаков на выбор, не считая тех, которые студенты сделали сами и имели в личных поясных сумках-кошелях.
