Мало-помалу пальцы юноши разжались, и палочка мягко покатилась по бумаге, остановившись в нижнем уголке листка. «Цветок» ручки коснулся красивого вензеля, и случилось маленькое чудо.
Листок с записями, выскользнув из-под щеки писателя, сложился в симпатичную бумажную бабочку. Бумажной та пробыла лишь долю секунды, и вот уже, затрепетав радужными крылышками, со стола вспорхнула волшебная красавица. Покружившись по комнате, она растаяла в воздухе.
Стефаль остался один, не считая живого дерева. То укоризненно поскрипело ветвями, подмело высвободившимися корешками и склоненными веточками пол, смахнуло мусор со стола и притушило плод-фонарик.
Перемещать на ложе самого молодого хозяина растение не решилось, только превратило жестковатый рабочий стул в уютную кушетку и прикрыло эльфа самой мягкой веткой с густой листвой. Так, свернувшись клубочком, будто большой кот, староста факультета блюстителей пророчеств и проспал до самого утра.
С первым звучным ударом утреннего колокола студент вскочил чуть заспанный, растрепанный и не очень понимающий, где он и как тут оказался.
Впрочем, на память Стеф не жаловался и очень быстро вспомнил свои вечерние метания. Глянув на убранный стол, эльф благодарно погладил ствол заботливого дерева и поспешил в душ. Душевные страдания не отменяли обязанности привести себя в порядок и учиться. Помучиться над бумагой Стефаль собирался нынешним вечером.
С задумчиво-мечтательным видом эльф, вместо безнадежно упущенного завтрака прихвативший пару крупных орехов и яблоко из вазочки, приоткрыл дверь в тихий коридор.
Большая часть студентов уже успела отправиться на занятия. А вот выйти из своей комнаты Стефаль не сумел, потому что наткнулся на стену. Живую стену в темно-зеленом.
– Отец? – недоуменными птичками взлетели вверх пшеничные брови юноши. – Почему ты здесь?
– Где я должен быть, когда мой сын требует разорвать договоренность о помолвке с родом Аллео и заявляет, что влюбился в человеческую девушку? – подчеркнуто-нейтрально осведомился высокий синеглазый эльф.
Такой же золотовласый и прекрасный, он выглядел бы ровесником сына, если бы не суровый вид и некая неясная тяжесть во взгляде, выдающая возраст.
– Я не… но я не отправил письма… как… – растерянно заморгал юноша, отступая назад в комнату.
– Вот так. – Старший эльф разжал пальцы, являя на ладони помятую бабочку.
– Ой, – совершенно по-детски выдохнул Стефаль.
– С дороги, Стеф, Янка тетрадку по истории Игиды забыла! – донесся выкрик из коридора.
