– Драные демоны, – простонал преподаватель, которого прошиб холодный пот от того, насколько ладно немудреные рассуждения Янки легли на строгий регламент ритуальных брачных ухаживаний. – Все пропало, все совпадает! Она все каникулы пыталась меня с кем-то свести, замучила, а теперь и вовсе житья не даст.
Сейата Фэро со стуком уронил голову на парту. Загибающиеся вперед рожки глубоко вошли в несчастную и уж точно ни в чем не виноватую деревянную столешницу. Янка хотела было в утешение потрепать педагога по плечу, но вовремя отдернула руку.
Вдруг этот странный регламент сочтет простую заботу окончательным подтверждением ритуала и сделает из них с Фэро супружескую пару? Не то чтобы мастер был девушке совсем уж противен. Мужчина видный, умный, при должности. Но рогатеньких и когтистых деток совсем не хотелось. Хотелось обычных розовеньких карапузиков, пахнущих молочком, с нежной кожей и пушком волосиков. Как малышка у соседки, с которой Янка нянчилась на каникулах.
Полежав несколько секунд головой на парте, собеседник вскинулся и уставился на девушку с вновь вспыхнувшей надеждой.
– Все-таки мать могла что-то напутать! На нас нет меток будущей пары! У тебя ведь тело не чесалось? Никаких картинок не появлялось? – торопливо спросил мастер.
– Картинка – это такой маленький цветочек, похожий на кувшинку? – осторожно уточнила Янка.
Фэро снова боднул рогами многострадальную парту и жалобно попросил:
– Показывай.
– Не могу, – покраснела девушка, разглядевшая нынче в туалете странную татуировку на левой ягодице.
– Цветок в таком неприличном месте, что я сегодня вечером хотела отругать напарника за дурацкие шутки. Вы лучше себя осмотрите. Вдруг у вас тоже что-то зудело там, где проверить не стыдно.
При слове «зудело» Фэро чертыхнулся, вскочил со стула и, запрыгнув на соседнюю парту, принялся торопливо стягивать с ноги черный с алыми искрами кожаный ботинок и длинный красный носок. Когти на ногах тоже были темно-красные и острые, хотя почему-то дырок ни в ткани, ни в обуви не делали.
Но куда интереснее вопроса сохранности обуви оказался маленький рисунок на правой пятке учителя. Уже знакомый Янке по собственной ягодице черный контур кувшинки."
"Сейата задрал ногу чуть ли не к самому носу, изучил татушку, ожесточенно поскреб ее когтем, даже послюнявил в безумной надежде смыть и обреченно чертыхнулся, вернее, вновь помянул демонов. При наличии рогов на голове и когтей проклятие звучало почти комично, если бы не отчаяние в голосе мужчины.
