Без Машьелиса стало слишком спокойно и как-то пусто. Наверное, все слишком быстро привыкли к непоседливому парню и его манере общения, а теперь, лишившись настырного присутствия о Либеларо, чувствовали себя подобно посетителям ресторана, дегустирующим суп, в который не положили соли и специй. Вроде бы и вкусно, а чего-то не хватает.
Впрочем, хорошенько стосковаться по обществу напарников Янка не успела. Она только-только успела сходить записаться на факультатив по танцам, который вел очень добродушный, симпатичный и почему-то слегка полноватый сородич сурового мастера Айриэльда Лаэрона, потом потренировалась с листом Игиды, покрутила фигуры из пальцев по рисункам мастера Сейата, пару часиков поразбиралась с самыми срочными заданиями текущей циклады… И тут в дверь бешено забарабанили.
Иоле как раз выходила из душа, ероша длинные пряди влажных волос полотенцем. Она открыла и едва не была сметена ворвавшимся в комнату напарником соседки.
– Ясного вечера, Латте! Сейчас тут все остальные будут, я про Хага со Стефом, Йорду потом расскажешь, некогда мне за ним бегать в другое крыло. У меня такие новости, ух какие у меня новости! – Растрепанный Машьелис метнулся к дивану, плюхнулся на него и, сграбастав из вазочки горсть печенья, закинул в рот и принялся интенсивно жевать. Проголодался от бега или заедал стресс, а может, одной вазочкой с печеньем убивал двух зайцев.
Янка изумилась защечным мешкам, образовавшимся у дракончика, удивительным тем более, что родственников среди хомячков блондинчик не имел, и отошла к чайнику. Чашку горячего травяного отвара, заменяющего в АПП чай, Лис принял с благодарным мычанием. И, прожевав печенье, нахально потребовал:
– А варенье?
Напарница молча слазила в шкаф и достала требуемое. Кто его знает, оголодавшего дракончика, вдруг ему еще и головой работать сегодня пришлось? Потому растущий организм алчет глюкозы.
"
"Латте между тем подошла к своему столу, открыла шкатулку и извлекла оттуда колечко со скромным таким голубеньким камушком формата «крупная галька». Что это не медяшка с обычным поделочным камнем, Янке стало ясно при одном взгляде на Машьелиса. Тот так и замер с ложкой варенья, не донесенной до рта. Ноздри тонкого носа жадно раздувались, глазки блестели.
