Очень интересная тема попалась!
— Тем интересных еще прорва будет, а ты у нас одна! — припечатала Яна и, не удержавшись, крепко обняла подругу.
— Спасибо, — сморгнула слезки растроганная Иоле, сыто рыгнула в ладошку и спросила: — У вас как дела? Ты права, что-то я увлеклась артефакторикой и обо всем позабыла. Очень уж соскучилась за каникулы по занятиям!
— Неплохо, — поразмыслив, заключила Яна. Рассказывать о шутке Машьелиса с записками девушка не стала, потому что тайна эта принадлежала не только ей, а вот о «штурме» у мастера Брэдока поведала и поделилась своей тревогой:
— Может, так и надо.
Не знаю. Мне показалось, Лис очень легко отнесся к гибели человека. Нет, это, конечно, иллюзия и все такое прочее. Скорее всего, в реальности он будет не так самоуверен и более осмотрителен. Замечания мастера Лис принял. Только у меня до сих пор тягостно на душе…
— Ты не огорчайся, Яночка. — Иоле подсела на диван поближе к подруге. — Лис не глупый и не злой, он все поймет. Мы же пока лишь студенты.
Для того и нужны занятия.
— Надеюсь, — согласилась та, и девушки стали готовиться ко сну.
Мирные воды глубокого сновидения аккурат посреди ночи были взбаламучены тревожным шепотом Хага. В темное время суток ход в девичью часть общежития был для кавалеров заказан, но голос тролля донесся до Яны через знак СУАЗ.
— Ян, прости, разбудил. Не знаю, что делать. У Лиса кошмары, уж третий за ночь. Просыпается, засыпает и опять кричит.
— Для хорошего сна теплое молоко с медом пить надо, — машинально пробормотала все еще не проснувшаяся толком девушка.
— Э-э-э, — крякнул Хаг. — Молоко у меня есть. Кувшин целый. А вот мед…
— Сейчас принесу, — подавив зевок, пообещала Яна и, движимая чувством долга, выбралась из кровати.
Своей пасеки у Донских не было. Мед для дружеских чаепитий землянка покупала в лавочке фееры вместе с красивыми янтарными кусочками сахара. Добрая толстушка никогда не запрашивала непомерных денег. Или так везло только Янке? Как-то она слышала возмущенное щебетание нескольких студенток, потративших на обновки всю стипендию.
Надев халатик и любимые тапочки, ничуть не износившиеся с первого курса и не утратившие милой пушистой желтизны, Яна с горшочком меда продефилировала к двери. Заучившаяся Иоле сладко спала и без молока, она даже ухом не повела.
У друзей неярко светился ночник, взъерошенным воробьем сидел закутанный в одеяло Машьелис, Хаг что-то шаманил у нагревательной пластины.
