Сам не понял, чего на кувшине накорябал, торопился больно.
— Что ж, герои-любовники, — решительно объявил свой вердикт по делу о синих полосках мстительный декан, — берите кувшин, мел с пылью Игиды, ступайте в мой кабинет. Время вам даю до утра. Ищите комбинацию, отменяющую действие стершейся композиции знаков. Листья Игиды использовать для снятия эффекта запрещаю. Вопросы есть?
— Нет, мастер, — понуро и удивительно синхронно, будто уже начали срабатываться для выполнения совместного проекта, ответили студенты.
— Я за мелками, ты сок принеси, — предложил распределить обязанности Клавдий.
Дэор, убедившись, что студенты намерены решать проблему, а не пререкаться, направился к двери.
— Мастер, — любезно, но с упрямой твердостью притормозил разогнавшегося сердитого декана подчеркнуто вежливый Стефаль. Кажется, эльф был недоволен происходящим, и только привитое отцом уважение к наставникам не позволяло выказать открытого возмущения. — Воспитание и дисциплинарные наказания — ваша прерогатива, однако я настаиваю на том, чтобы вылечить аллергию Машьелиса, пока отек и зуд не усилились чрезмерно.
Могу ли я использовать эльфийские целебные чары?
Гад резко развернулся, чертыхнулся и в очередной раз вернулся в комнату. Янка невольно задумалась: а не завести ли в помещении раскладной диван, дабы измотанный беготней по общежитию декан мог в случае чего прилечь?
Приблизившись к украдкой почесывающемуся Машьелису, у которого синева полосок на коже уже начала перемежаться не ровным легким загаром, а легкой красной с россыпью ярких пятнышек, дэор шумно выдохнул:
— Вот что ты за странный дракон, о Либеларо? Не успел я защиту крови с вас снять, как сразу в неприятности угодил! Откуда у тебя аллергия на синику?
— Я вообще уникальный, — скромно заметил парень и, улучив момент, со смаком почесал щеку.
— Конечно, вылечи его, Стефаль, — разрешил декан и снова вышел, на сей раз окончательно.
Зато чуть задержавшийся Клавдий виновато фыркнул и прогундосил:
— Ты извини, парень, проучить я тебя, конечно, хотел, но не отравить иль еще какую пакость сотворить.
Мир?
— Мир, — мгновенно согласился Машьелис, расплываясь в блаженной улыбке, вызванной, разумеется, вовсе не экстазом миротворца, а заклинанием исцеления. После его применения Стефалем зуд, нарастающий в геометрической прогрессии, унялся, и пришло желанное облегчение.
Торопливо засунув последний кусок пирога в рот, встал и Машьелис.
— Ничему тебя, Лис, жизнь не учит, — цокнул языком Фагард.
