Картен же с Максимусом просто заухмылялись и засемафорили однокурсникам. Похоже, после пары часов изоляции в больничке они кому угодно из ребят были рады как родным. Гад же иронично хмыкнул:
– А у них, гляжу, в компании друзей прибыло. Рольд, каким ветром тебя сюда занесло?
– Этого принес, – замялся здоровяк, но не стал поправлять декана по поводу причисления себя к друзьям первокурсников. Парень мотнул головой в сторону Лиса, раскинувшегося на диванчике в позе «лебедь умирающий, одна штука».
– Гляньте, мастер Лесариус, ребра у него целы?
– Хм, погляжу, погляжу, – согласился старичок, снимая с пояса свой любимый молоточек.
От чего Лис вздрогнул всем телом и попятился, как лежал, на попе, пытаясь забиться в угол дивана. Не успел! Прытким оказался старикашка. Раз – и уже стоит рядом, два – и уже молоточек в руке шустрого дедка обстукивает тело пациента. Причем, что удивительно, от этого стука никакой боли, лишь приятное, чуть щекотное тепло разливается.
– И почему же ты студента принес? Помощь первокурснику решил оказать? Или вы его со студентом Хагорсоном по очереди несли с предгорий Ирнора, тренируясь перед игрой? – заинтересовался декан.
– Ну… я… как бы… того… – замялся Рольд, потупившись, только что носочком пол не поскреб. – Это ж я его… того… кинул ненароком.
– Кости целы, трещин нет. Небольшой ушиб мягких тканей имеется, мазь возьми, на ночь намажешь – утром здоровым встанешь, – повесив молоточек на пояс, вынес вердикт Лесариус.
Старичок достал из мешочка на поясе маленькую баночку и всучил ее дракончику.
Не интересуясь более легко травмированным пациентом, старик развернулся к Рольду и объявил:
– А вот твои глаза, парень, мне не нравятся. Ну-ка, пойди сюда.
– А может, я того, пойду уже, меня небось друганы и Дайла ждут, – попытался отбояриться здоровяк, попятившись к дверям.
– Дайла, стало быть, – сердито нахмурился декан, что-то для себя уяснивший, и практически потребовал: – Мастер Лесариус, осмотрите-ка Рольда хорошенько! А ты, парень, стой смирно, будешь дергаться, мы тебя к кушетке привяжем, чтобы осмотру не препятствовал.
– Стою, смиряюсь, а только здоров я, как минотавр, – забухтел Рольд, передернув плечами.
Как многие крупные и здоровые люди, он подсознательно опасался докторов, не потому, что боялся боли, скорее, медики страшили его из-за своей близости ко всевозможным недугам.
