Больше всего она походила на какую-нибудь роботессу. Судя по всему, Тита знала, как выглядит, и ничего с этим поделать не могла, потому на глазах набухала новая порция слезинок, веки набрякли, а нос распух и покраснел.
– Что? – закусив нижнюю губу, спросила Леора, изо всех сил стараясь не рассмеяться.
Янка просто приложила руки ко рту, Таата же, не сдерживаясь, откровенно хихикала.
– Мои волосы! Они случайно намокли, а когда стали высыхать, превратились вот в это, – разревелась Тита. – И я не знаю, что делать!!! Они не расчесываются, не опускаются, ничего не помогает…
Пружинки затряслись на голове.
Несмотря на трагизм в голосе пострадавшей девушки, всем очевидцам захотелось рассмеяться еще сильнее. Но мастер Леора оказалась достойна звания преподавателя академии. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, учительница невозмутимо велела:
– Садись, Тита, постарайся успокоиться. Сейчас мы попробуем разобраться с твоей бедой!
Пещерница, продолжая всхлипывать, хлопнулась на стул у стены и с надеждой вылупила голубые глазищи на Леору.
Женщина встала из-за стола, подошла к жертве неизвестного воздействия, оглядела вблизи, потыкала пальцем в упругие завитки-пружинки, хмыкнула и спросила:
– Ты пользуешься средством для укладки волос?
– Да, «Локоны на века» от мастера Дерабаста, – снова шмыгнула распухшим носом студентка. – Я им уже лет пятнадцать пользуюсь. Надежный мастер! У меня волосы очень мягкие и норовят во все стороны распушиться, без фиксатора никак.
– Вот тебе и ответ, – удовлетворенно констатировала мастер Леора.
– Вас предупреждали, все вещи следовало оставлять в контейнере у коменданта. Не зря студентам выдается пособие на обзаведение. Взвесь пыли листьев Игиды в воздухе очень активно взаимодействует с большинством веществ, ввезенных в мир Игиды. Рано или поздно процесс затрагивает все предметы, за исключением краткого перечня минералов и металлов. Чем дальше вещества по составу от местных аналогов, тем быстрее идет процесс.
– Но я думала, речь только об одежде.
– Девушка настолько удивилась, что и плакать забыла.
– Что непонятно в слове «все»? – спокойно спросила учительница, но в этом спокойствии крылся зародыш неудовольствия.
– Все понятно, – печально хлюпнула носом Тита и ужаснулась. – Что же мне теперь делать? Я всегда так ходить буду или стричь волосы придется?
– Голову по-быстрому помой, я в душе шампунь видела, – предложила практичная Янка. – Авось, смоется твой лак, который неизвестно во что превратился.
