– Второй частью зелья, как я понимаю, вы планировали угостить Стефаля? – чисто для проформы поинтересовался мастер.
– Да, – подтвердила Ивиана, повесив нос и понурив голову. Зеленые пряди длинных волос скрыли лицо.
– А негодяй, продавший вам эту дрянь, не предупредил, что зелье надо пить одновременно с потенциальным партнером противоположного пола, выразившим согласие на ритуал, по крайней мере, в тот же день, и промедление может привести к безумию? – вкрадчиво спросил декан.
– Она что-то такое говорила, кажется… – беспечно пожала плечиками Шейра, хлопая глазками и не видя впереди никакой беды, кроме тяжелого труда на плантациях ядовитого растения.
– Мы и хотели, а он не сел со мной за стол, а все из-за этой… – наябедничала Ивиана, снова вскинув голову и одарив Янку очень «благодарным» взглядом. Негодование на разлучницу-обидчицу перевесило страх грядущего наказания.
– Мастер, теперь эти дурехи сойдут с ума, вернее, с того, что от него осталось? – практично осведомился вампир, отсевший от своих непутевых напарниц на самый дальний край дивана.
Мог бы небось еще и противогаз надеть на случай заражения глупостью и безумием воздушно-капельным путем.
– Разумеется, если не примут антидот, – невозмутимо согласился Гад.
– Господин декан, пожалуйста, приведите этих… – староста – жертва девичьих интриг – проглотил непечатное слово, готовое сорваться с губ, и заменил его нейтральным, – студенток в порядок.
– Что ж, хорошо. Думаю, счет за лечение с описанием причин возникшей проблемы, отправленный родителям, будет достаточным наказанием, – поразмыслив, согласился декан, роясь в недрах стола.
Судя по стеклянному и металлическому звону, там было немало любопытных пузырьков, вот только вытаскивать их на свет кабинетный мастер не стал. Может, опасался, что даже у сознательной части студенчества, прослышавшего о сокровищах в закромах мастера, возникнет искушение забраться в кабинет и что-нибудь прихватить на добрую память.
Гад вытащил маленькую бутылочку с чем-то ядрено-лиловым и пипетку.
Набрал в нее самую малость, вновь убрал пузырек в ящик и подошел к белым как мел девицам. Кажется, даже сквозь захлестывающий остатки мозгов вал безумия пробилось зловещее обещание написать родителям.
– Открыть рот, высунуть язык, – скомандовал декан девицам, поскуливающим от страха.
Те повиновались и в отместку получили по тягучей яркой капле в рот. Судя по выпученным глазам и начисто сбившемуся дыханию, вкус был невообразимым.
