– И все-таки?
– У вас в группе пока нет лидера, назначать его в приказном порядке, делая старшим тебя или Хага, нельзя, можно сбить настройку на слаженную работу тройки. Потому я сказал так, как сказал. Понятно?
– Да, – вздохнул Лис, поставив локти на стол, он принялся ожесточенно ерошить свои кудряшки.
Хаг с едва уловимым беспокойством пожал плечами, переглянулся с Яной и на всякий случай пододвинулся к напарнику поближе. Что уж тролль планировал делать для усмирения потенциального буяна – обнимать, вязать или нечто более экзотическое – так и осталось неузнанным.
Декан спустился с кафедры и, присев за стол напротив ребят, первым начинал беседу:
– Чувствуется, ты нашел значение знака.
– Нашел, ФАРД, – согласился Лис, дернув уголком рта. – Три значения. Союз. Узы. Дружба.
– И почему-то очень не рад своей находке, – почесывая нос-хобот, уверенно предположил Гад и справился: – Что тебя встревожило, Машьелис?
– Этот ваш листок со знаком Игиды побарабанил по мне, Янке, Хагу, а потом сломался, осыпаясь пылью.
Листок ломается при активации. Выходит, наше желание дружить – фальшивка? Нас принудили что-то чувствовать магией?
– Именно это тебя тревожит? – тоном записного психотерапевта зачем-то еще раз уточнил декан.
– Нет, – подавшись в сторону дэора и оскалившись, агрессивно и отчаянно выкрикнул Лис. – Пусть магия. А что будет, когда ее действие кончится?
– Успокойся, – неожиданно мягко, с сочувствием промолвил декан. – Знак дружбы не способен к жесткому и тем паче длительному принуждению.
На краткий срок – несколько минут – он может создать иллюзию товарищеских чувств, побудить к доверию. Но не более того. Это один из вариантов мгновенного воздействия. В вашем же случае, я считаю, знак ФАРД подействовал иначе. Он подтолкнул, ускорил возникновение взаимных симпатий у вас троих, сэкономив время на взаимную притирку.
– То есть сейчас на нас этот знак не действует? – практично осведомился Хаг.
– Именно так, – торжественно подтвердил дэор и, нарушив патетичность момента, шутливо подмигнул троллю.
Лис перевел дух и как-то обмяк на стуле. Янка укоризненно покачала головой, пробормотала:
– Можешь опять ругаться, что я тебе ребра ломаю, – и от всей широкой русской души обняла худощавого дракончика.
– Могу, но не буду, – отозвался совершенно счастливый блондинчик куда-то в подмышку девушки и шмыгнул носом.
– Все это вы, право слово, можете делать и за дверью аудитории, – усмехнулся декан, вставая.
