Вторично активировать и установить личности, на которых завязано пророчество, невозможно. Печать указания места и срока распалась. Ей не дали затвердеть. Теперь мне как можно скорее нужно установить того, кто назначил себя блюстителем пророчества до срока его исполнения. От этого зависит, успеем ли мы что-то предпринять или придется положиться на судьбу и удачу.
Глаза голубокожего предательски забегали, но на откровенность он не решился. Все продолжал бормотать себе под нос, что только свиток посмотреть вышел, а тут все само по себе – и вообще, он не при делах, так, погулять хотел.
А тут всякие свитки ни с того ни с сего огнем пыхают, студентов до полусмерти пугают, заиками оставляют…
Его товарищ Максимус – очевидец виновности Картена – молчал. Верность дружбе явственно боролась в душе парня с желанием помочь ректору и предотвратить что-то ужасное. Аудитория бурлила, многие видели, как курчавый студент схватил свиток, но выдать его и ябедничать никто пока не желал или, может быть, собирался с духом.
Впрочем, студенты могли бояться мести виновников.
– Так значит? – прошипела рассерженная Шаортан и полезла в сумочку на поясе. Она быстро, на ощупь, вытащила очередной превратившийся в минерал листок с древа Игиды и сломала его недрогнувшими пальцами. Тотчас же ярко-красный ореол окружил виновника взлома свитка и бледно-желтым обозначился контур Максимуса, по мнению Янки, виновного лишь в том, что не успел остановить ретивого дружка.
– Ты и ты! – ткнула пальцами в студентов дракесса.
– Живо ко мне! У нас еще много дел!
– Наказывать будете? – с невероятным облегчением из-за того, что все само выяснилось и не пришлось выдавать друга, спросил Максимус, охотно подходя к ректору.
– Потом, – нетерпеливо отмахнулась женщина. – Вы у меня все лестницы в Башне Судьбы языком вымоете, а сейчас за дело! – Тут Шаортан обратилась ко всем студентам с короткой лекцией: – В редчайших случаях по недоразумению или злому умыслу печать, содержащая сведения о мире, месте и времени предсказанных событий, срывают со свитка пророчества до срока.
Почему в редчайших? Потому что никто, кроме блюстителя, пусть даже необученного, печать потревожить не способен.
– И что делать? – совсем растерялся и даже, пожалуй, испугался Картен. Во всяком случае, на щеках его выступил лихорадочный синий румянец.
– Все, что можно сделать сейчас, – это постараться определить фигурантов пророчества, – ответила Шаортан.
