Мать поспешила следом, а я осталась наедине с Ирвином и своими записями.
– А теперь прочитай все это и скажи, какую микстуру «от живота» выдал бы одновременно рожающей девице, парню с острым воспалением, избитому доходяге и пьянице? – ехидно спросил он.
– Я не могу так сразу ответить, опыта не хватает. Вот ты все равно с ходу ставишь диагнозы, мог бы и в аптеке так.
– Случаи подобрались простые, – отмахнулся он. – И здесь для подстраховки хватает других целителей, в случае чего – можно позвать их на помощь. В аптеке нет времени осматривать каждого и подбирать ему лечение.
Поэтому доктора назначают, а мы продаем снадобья. Отходим от этой схемы только в крайних случаях. Точнее, я в крайних, а ты – никогда, если не получишь хотя бы начального образования.
Я еще немного поспорила с ним из чистой вредности, затем сбежала побродить по лечебнице. Ту самую девицу в самом деле готовили к родам и дальше порога меня не пустили, парня забрали на операцию, а «мой» студент уже бодро сновал по коридору. Элиза рассказала, что бедолага до сих пор ищет невесту, которая дотащила его до лечебницы и спасла.
Меня он тоже узнал и высказал за то, что бросила его на полпути. Как будто каждый аптекарь обязан опекать болванов, откладывающих поход к врачу! Тем более я не бросила, просто ему об этом знать не стоит. Пусть дальше ищет свою невесту, болезный, вдруг кого и найдет.
– Вот ты где! – налетела на меня Элиза. – Доктор Фесс и доктор Риго ждут тебя в пятой смотровой.
– Ай, им так вдвоем скучно чай пить, что решили позвать меня третьим?
– Вот сам и узнаешь.
Но там обычно осматривают тех, у кого подозревают магические болезни.
Я передернула плечами и поглядела на дверь. Наверное, проще сейчас сбежать, чем позориться перед Ирвином. Придумаю потом убедительную версию, почему не захотела показываться врачу. Даже сделала несколько шагов к выходу, как налетела на подслеповатую гадалку в цветастых шалях.
Белесые глаза глядели прямо на меня, а тонкие сухие пальцы бодро перебирали засаленную колоду.
– Ты как загнанный зверь! – проговорила она.
– Бежишь, бежишь, а никак не доберешься до места. Носишь чужую маску, хочешь чужой судьбы, исполняешь чужую клятву! Одумайся! И дай мне тридцать монет.
Я порылась в кармане, вытащила три и отдала их гадалке.
– Еще за двадцать семь не расскажу своему знакомому следователю, что тут бродит гадалка без лицензии, – улыбнулась я ей, затем наклонилась почти к самому уху. – И твоей жене тоже не расскажу, как ее муж развлекается в столице.
