– Ищу талантливых и благочестивых женщин для участия в нашей постановке ко Дню семьи и материнства. Нам важно не только хорошее исполнение, но и высокие моральные качества певицы. Проверенные люди порекомендовали нам Софи Криг как верную жену достойного человека и…
– Кого? – хмыкнула девушка по ту сторону и плотнее запахнула халат. – Нашу Софи? Да девки на площади благочестивее ее!
Ирвин не верил своим глазам, но Бринса почти за шиворот втащили за дверь в гримерную и еще добрых полчаса пытали рассказами о жене Лестера.
Можно было попроситься следом, но собирать сплетни – недостойное занятие, как и сидеть среди полураздетых женщин. Бринсу там было вполне комфортно, то и дело раздавались его фальшивые оханья и заливистый смех. Вышел он крайне довольным, еще и с чашкой. Чуть щербатой и со странным аляповатым узором, но Бринс нес ее перед собой, как драгоценный кубок.
– Стащил или пожертвовали? – шепотом спросил Ирвин.
– Ай, ты мне дома больно делаешь этими чашками, теперь еще здесь! Молчи лучше и слушай, что я узнал!
* * *Судьба друга перевесила тревоги о чашке, поэтому Ирвин захлопнул рот, давая мне высказаться.
– Как ты знаешь, наш общий знакомый Лестер…
– Ближе к делу, – прервал меня он.
– Это и есть самая суть! Так вот, он до сих пор не может решить, хочет ли сохранить брак или свои деньги. Вот его бывше-настоящая женушка уже определилась и нашла себе нового ухажера. Говорят, из военных, в милости у короля. На кой ему замужняя певичка – вопрос, конечно, но…
– Если Софи его выбрала, то уже не отвертится, – вздохнул Ирвин и медленно побрел по улице.
– Ты прав, на это можно надавить. Развод нужен Софи поскорее, сильно упираться она не станет.
Аптекарь беспечно шагал по краю тротуара, отстукивая дробь тростью. Лошади его не беспокоили, как и птицы, собаки и кошки, пока их хозяйки не пытались познакомиться. Вот тогда Ирвин улепетывал еще дальше и быстрее меня. Но, кроме стайки девиц, к нему особенно никто не лез, хотя и без внимания не оставляли.
В Дагре бы уже в открытую предложили вместе скоротать вечер, а здесь только махали веерами и бросали загадочные взгляды, на что Ирвин неизменно морщился и ускорял шаг.
Крепко его женщины обидели, если до сих пор не отпустило. Знать бы, что там за история, вдруг можно как-то сгладить, переубедить. Такой мужчина пропадает в одиночестве, несправедливо.
Я украдкой поглядела на Ирвина и вздохнула. Он постоянно хмурился, оттого казался старше, а на деле и четвертый десяток не разменял.
