Её зовут Соня. И брат у меня тоже был. Николаша, — груди непрошено вырвался вздох.
Это не ускользнуло от внимания Агаты:
— А что случилось с Николашей?
— Умер, — я не стала лгать. Только не этой девочке. К сожалению, она уже не понаслышке знала, что такое смерть.
— Он тоже сильно заболел и от этого умер?
— Нет, — я качнула головой. — Николаша ушёл служить и погиб в бою.
— Так грустно, — посочувствовала девочка и обняла меня за талию. — Мой папа тоже был в бою. Его сильно ранили, и теперь он иногда плохо ходит.
Но папа говорит, что это ерунда, что ему очень повезло.
— Ему очень повезло, — согласилась я, обнимая ребёнка, — особенно потому, что у него есть такая дочка как ты.
Я улыбнулась, чтобы не позволить печали вылиться в слёзы. До сих пор в себе я находила какую-то тонкую, незримую связь с Николашей. Пусть воспоминания о нём принадлежали не совсем мне, но с некоторого времени всю свою память я ощущала как собственную. Оттого мысли о сгинувшем на войне брате не давали покоя. Так чудовищно и неправильно, что после Николаши совершенно ничего не осталось, даже могила его была пустой.
— Всё равно грустно, — в унисон моим мыслям сказала Агата. — Грустно, когда больше нет братиков и сестричек. И мам…
Я поняла, что малышка тоже держится из последних сил, чтобы не заплакать. Поэтому постаралась сказать что-нибудь ободряющее:
— Они теперь в лучшем мире. На небесах. С ангелами.
— Папа говорит, что нет никаких ангелов, — абсолютно серьёзно возразила Агата, без тени сомнений.
— А небеса — это такой газ. И там только птицы летают, и звёзды светят. И никакого другого мира нет. И чудес не бывает… — она тихонько всхлипнула.
Я села на корточки, чтобы быть с ней на одной высоте и посмотреть глаза в глаза.
— Агата, твой папа очень умный человек, — прошептала осторожно. — Но кое в чём он всё-таки ошибается.
— В чём? — заинтересовалась Агата, переставая плакать.
— В том, что чудеса существуют. Хочешь, я открою тебе одну большую-пребольшую тайну? Я ещё никому её никогда не открывала, но тебе расскажу.
Если ты пообещаешь никому-никому об этом не рассказывать.
Девочка послушно закивала головой:
— Никому-никому!
— Давай поклянёмся на мизинчиках?
— Это как? — удивилась она.
Я протянула свою руку, сжав все пальцы, кроме мизинца:
— Ты тоже так сделай. Да, вот так, а теперь мы скрестим мизинчики и произнесём вместе: обещаю и клянусь…
— Обещаю и клянусь, — повторила Агата.
— Никогда-никогда…"
"— Никогда-никогда.
