Взгляд Василия, участливый, внимательный, будто подталкивал меня к ответу, и я вдруг решилась: — Я хочу найти одного человека. Его зовут В.Б. Он… он вдохновил меня. Дал мне надежду, что я могу стать той, кем всегда хотела. Врачом. Учёным. Он посылал мне книги, письма… Но теперь он, должно быть, на Балканах, на фронте. И я боюсь, что потеряю его, как потеряла брата.
Я замолчала, потрясённая собственной откровенностью. Почему я это рассказала? Почему именно ему?
Мой взгляд метнулся к Василию, и я увидела, как его лицо на миг изменилось — что-то промелькнуло в его глазах, но я не могла понять, что.
Удивление? Боль? Он быстро взял себя в руки, но я заметила, как его пальцы крепче сжали трость.
— В.Б., — повторил он тихо, словно пробуя инициалы на вкус. — И вы так высоко его цените?
— Да, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. — Он единственный, кто поверил в меня. Я потеряла Николашу на войне. Не хочу потерять ещё одного человека, который дал мне цель.
Василий молчал, и тишина между нами стала почти осязаемой.
Я вдруг почувствовала себя уязвимой, будто открыла ему слишком много. Но отступать было поздно.
— Поэтому я хочу, чтобы вы замолвили за меня словечко в общине сестёр милосердия, — выпалила я. — Они ведь собираются в миссию на Балканы, верно? Я слышала, как вы сами говорили… Я тоже хочу туда отправиться…
Василий нахмурился, и я поняла, что мои слова ему не по душе. Его губы поджались, а взгляд стал жёстче.
— На Балканы? — переспросил он, и в голосе послышалось напряжение. — Вы понимаете, что это война? Сёстры милосердия, Александра Ивановна, не сидят в тылу.
Их отправляют на фронт, прямо под пули. Это не место для вас.
Его слова должны были напугать меня, заставить отступить. Но вместо этого они словно подлили масла в огонь. Фронт? Значит, я буду ближе к В.Б. Ближе к своей цели. Я смогу помогать людям, спасать жизни, как мечтала. Я выпрямилась, чувствуя, как решимость растёт внутри.
— Именно поэтому я и хочу там быть, — сказала я твёрдо. — Сёстры идут на фронт, и я хочу быть с ними.
Хочу делать то, ради чего стоит жить.
— Вы не понимаете, о чём говорите, — возразил он, и его голос стал холоднее. — Война — это не романтическое приключение. Это кровь, грязь, смерть. Вы можете не найти вашего В.Б. И… сами погибнуть."
"— Я уже гибну, — прошептала я, боясь собственной откровенности. — Гибну каждый день, не видя смысла в собственном существовании. Я не хочу больше прятаться. Я хочу жить, Василий Степанович. Жить так, как велит моё сердце.
