Он хотел для меня лучшего, но не понимал, что моё счастье — не в браке, а в том, чтобы помогать людям, чтобы быть врачом. Думала о своей прошлой жизни, о Гоше, о той аварии, которая отняла у меня ноги, но дала мне шанс начать заново. И спрашивала себя: зачем я здесь? Зачем Бог привёл меня в этот мир? Чтобы спасти Агату? Чтобы найти В.Б.? Или чтобы понять, что жизнь — это не только боль, но и борьба, и любовь?
Я смотрела на Агату, на её маленькое лицо, и понимала, что она — мой ответ. Она была моим смыслом, моей семьёй, моим сердцем.
Если я потеряю её, я потеряю себя. Но я не могла позволить этому случиться. Я должна была бороться. Ради неё. Ради всех, кто верил в меня.
Ночь тянулась бесконечно. Я не смыкала глаз, боясь, что, если засну, она уйдёт. Я проверяла её пульс каждые несколько минут, меняла компрессы, пела ей колыбельные, шептала молитвы. Я чувствовала, как силы покидают меня, как тело кричит от усталости, но не сдавалась.
Когда первые лучи рассвета пробились сквозь шторы, я не сразу их заметила.
Мои глаза горели, голова кружилась, и я поняла, что больше не могу. Я опустила голову на кровать, рядом с рукой Агаты, и провалилась в темноту. Это не было сном — это был обморок, вызванный изнеможением. Я не знала, сколько прошло времени, но, когда открыла глаза, солнце уже стояло выше, и комната была залита светом.
Я вскочила, сердце заколотилось от ужаса.
Агата!
Бросилась к ней, боясь самого страшного.
Но она... дышала.
Её грудь поднималась и опускалась, медленно, но ровно.
Я положила руку на её лоб — он был всё ещё горяч, но, кажется, чуть меньше, чем ночью. Я проверила бубон — он не уменьшился, но кожа вокруг него была не такой красной, а сам он стал мягче, словно начал рассасываться. Её дыхание, хоть и хриплое, было глубже, а кашель, кажется, стал реже."
"Я замерла, боясь поверить. Это было крошечное улучшение, почти незаметное, но оно было. Пульс стал чуть сильнее, и, хотя она всё ещё была без сознания, её лицо казалось не таким серым.
Я упала на колени, прижав руки к груди, и заплакала. Но это были слёзы не отчаяния, а благодарности.
— Спасибо, Господи, — шептала я, задыхаясь. — Спасибо, что услышал. Спасибо, что дал ей шанс.
Я знала, что борьба не окончена. Чума всё ещё была в ней, и я не могла быть уверена, что она выживет. Но этот маленький луч надежды, этот слабый знак жизни был победой. Моей победой, нашей победой. Я поцеловала руку Агаты, её пальцы, её лоб, шепча слова любви и веры.
