Долг чести зовёт меня встать на защиту Отчизны от посягательств турок. Как только вернусь, обещаю, что откроюсь Вам, дражайшая Государыня. Помолитесь обо мне. Бесконечно преданный вам, В. Б.»
— Как же это за него молиться, коли имени своего не назвал? — с досады Груня аж руками всплеснула.
А вот княжна не пошевелилась, да и дышать уж не могла.
Война… Он отправился на войну…
Листок с посланием, выполненным красивым элегантным почерком, опустился к полу в ослабевшей руке.
— А больше ничегошеньки не написал? Совсем ни строчечки? — не отставала служанка, но Александра не слышала её.
Одна лишь мысль билась в ней раненной птицей: таинственный В. Б. может не вернуться с войны, как не возвращались многие, кто уходил на защиту Родины. Иные возвращались калечными, а про кого-то и вовсе вестей больше никаких не поступало. Всё, что княжна знала о загадочном благодетеле, что проживает он в Московии, и что вхож в Императорский Университет. Должно быть, врач или же просто человек любознательный с энциклопедическим кругозором.
Отчего прятал он себя, Александра не знала. Да и как в переписку с ней смог войти, понятия не имела. Ни ответить на письма без адреса, ни даже просто поблагодарить не оставил он возможности. И что же это? Вот так и сгинет всё одним махом? Так и не дано будет им свидеться?..
Глава 2.
Александра настолько углубилась в пугающие мысли, что не заметила, как дверь, которую она по спешке забыла запереть на ключ, снова открылась. Груня охнула и побледнела, тотчас отошла в тень у занавески.
Княжна не пошевелилась, уставившись в суровое отцовское лицо.
— Опять?! — вскричал Иван Ипатиевич, завидев на столе оставленную книгу. — Опять ты свои глупости чинишь?!"
"— Папенька… — выдохнула растерянно княжна, но тут же собралась, чтобы дать отпор: — Папенька, это никакие не глупости! Я хочу и буду заниматься наукой!
— Да кто ж тебе в голову такое вбил?! Какие же бесы тебя обуяли?!
Он уже было метнулся к столу, намереваясь разорвать проклятую книжицу. Однако Александра поспела вперёд отца и преградила ему путь.
— Прошу вас, папенька! Христом Богом заклинаю! Не троньте! Не троньте!
— Что бы сказала твоя мать, покойная Надежда Осиповна? Царствие ей небесное… — князь торопливо осенил себя крестом. — Каково было бы её мнение, Александра? Обо мне не думаешь, так хоть о светлой душе матушки своей подумай!
— А я и думаю, — княжна обняла книгу, прижала к юной груди, будто только-только рожденное дитя. — Думаю, матушка бы благословила меня.
