Я знаю, что у многих профессоров имеются ассистентки и помощницы. Мне бы тоже хотелось получить подобную должность. Уверена, с этим не будет никаких трудностей.
У господина ректора, возможно, дёрнулся глаз. Ну, или мне так показалось, поскольку он снова выглядел чрезвычайно растерянным и снова нервно потел.
— Александра Ивановна… — проговорил Тихонравов. — Вы упомянули нашего общего знакомого…
— Да-да, — торопливо подтвердила я и вновь махнула письмом, уже более смело. — В этом послании как раз и содержится рекомендация обратится к вам с данным вопросом.
Думаю, мы оба пониманием, кто отправитель письма…
— Разумеется… — проронил Николай Саввич. — Но… позволите мне взглянуть?
Я медленно протянула ему письмо, но не дала завладеть им сразу. Немного придержала в руках, предупреждая вкрадчиво:
— Вы ведь понимаете, что дело тонкое и непростое, а послание строго конфиденциальное.
— Конечно, — согласился Тихонравов.
Только после этого я позволила бумажному прямоугольнику выскользнуть из моих пальцев.
Господин ректор методично и дотошно разглядел и конверт без обратного адреса, и в особенности его заинтересовал оттиск печати на сургуче. Николай Саавич молчал долго. Слишком долго, что я уже стала терять уверенность и терпение.
— Простите… — наконец, подал голос Тихонравов и поднял ко мне глаза. — Но я решительно ничего не понимаю…
Глава 23.
Повисла неловкая пауза. Я старалась не терять лица и ничем не выдавать своей растерянности. Ректор же всё сильнее бледнел и явно боялся произнести хотя бы одно лишнее слово.
Его замешательство пока не имело объяснений, но в глубине души я надеялась, что он просто смущён столь неожиданной связью с кем-то, кто имеет очень серьёзное влияние.
Ухватившись за эту призрачную гипотезу, я произнесла вкрадчиво:
— Понимаю ваше потрясение, Николай Саввич. Конечно, для вас это, вероятно, является неожиданностью…
— Ещё какой… — пробормотал Тихонравов.
— Да-да, — торопливо вставила. — Но давайте всё-таки обсудим, какие возможны варианты…
— Погодите, Александра…
— Ивановна.
— Ивановна, — выдохнул ректор, при этом пот на его лбу выступил ещё сильнее. — Право, я не знаю, что и сказать…
— Но мы ведь оба знаем, что данное послание принадлежит руке… — я прервала речь в надежде, что Николай Саввич договорит за меня.
Однако он молчал и тупо смотрел через стол, не моргая.
— …Принадлежит руке господина… — медленно-медленно снова подвела я собеседника к кульминационной точке.
Ректор всё-таки однократно моргнул.
