"
"Я все больше открывала для себя своих мужчин, таких разных по характеру и внешности, но совершенно одинаково ставших мне родными и нужными. Мне нравилась прямота Сайкера, его основательность, сила и надежность. Нравилось, что рядом с ним я всегда чувствую себя словно в теплом оберегающим мой покой коконе, осознавая, что он легко отдаст за меня жизнь и будет мне предан до последнего вздоха. Меня подкупало его бережное отношение ко мне, его манера всегда внимательно меня слушать и слышать.
Мужчина-стена, надежная, нерушимая, закрывающая меня от всех невзгод и всех ненастий. Тот, с кем рядом я позволяла себе быть слабой, нежной и хрупкой. Это очень дорогого стоило.
Харис же был немного другим: более сложным, многогранным и неоднозначным. Умный, проницательный, предугадывающий мои мысли наперед и чувствующий перемену моих эмоций, наверное, даже раньше меня самой. С ним мне было одновременно и проще, и сложнее, потому что, если он будто бы видел меня насквозь, я же не всегда могла точно угадать ход его мыслительных процессов или предвосхитить какие-то моменты его поведения.
Иногда меня бесило проскальзывающее в нем высокомерие. Иногда раздражал его острый язык. А еще безмерно удивляло, то, как менялся этот мужчина во время близости, становясь настолько внимательным и нежным, относящимся ко мне, как к какой-то святыне, что я даже прощала ему все те небольшие не всегда приятные особенности, которые находила в его личности.
Я знала, что этот мужчина, как бы он себя ни вел, всегда будет действовать только в моих интересах. Я любила его вот таким, принимала его, зная, что являюсь для него единственной и самой ценной женщиной во вселенной. И он не раз доказывал мне это и делом, и словом.
Ларис оставался немного в стороне от нашей семьи, хотя и был максимально включен в нашу жизнь на правах “друга”. Вопрос отношений мы с ним больше не затрагивали, хотя тирианец уже не скрывал своих намерений, умудряясь приятно удивлять меня какой-нибудь мелочью, комплиментом, теплым взглядом или улыбкой.
Я знала, чувствовала, что подхожу его сущности. Об этом говорила и реакция моих тирлиний на него, и другие сигналы тела, и то, как его близость в принципе на меня действовала. Но я сомневалась, Ларис это сомнение чувствовал, и, похоже, никуда не спешил.
Мы наконец-то подошли к системе Тирия максимально близко.
