двойной жизнью, так, судя по всему, и от других… Сам усмехнулся своим мыслям… а что он вообще знал о своей жене? Ничего… Ровным счетом ничего, кроме того, что знать совершенно не хотелось…
Он все думал о прошлом, настоящем будущем по дороге в аэропорт, как вдруг понял, что уже какой раз в кармане вибрирует мобильный, который он до сих пор игнорировал. Все это время, пока говорил с Фахдом, он не обращал внимание на монотонное дребезжание в кармане, а теперь вдруг вытащил трубку и увидел, что на дисплее уже тридцатый звонок от помощницы Гюзель.
– Слушаю, – хмуро ответил он, предвкушая очередную трель о провисающих экстренных вопросах, требующих срочного решения…
– Господин Диб! Ваша жена в реанимации! Угроза ребенку или ей! Не знаю точно, но я уже второй час не могу до Вас дозвониться!
Он не сразу понял, что ему сказали… По позвоночнику пробежал озноб… Липкий, сковывающий резким уколом страха…
Анвар не помнил, как долетел до Стамбула. Хотелось выпрыгнуть из самолета и полететь самому… Странное чувство, необычное… Он, как правило, не особо волновался по жизни и не сильно спешил… Десять раз по дороге из аэропорта в больницу обругал водителя, что тот медленно едет… В конечном итоге психанул, заставил его уступить ему водительское сидение.
Несся в нарушение всех возможных правил движения. Благо, что еще в пути ему набрали и сообщили, что состояние Мадлен стабилизировалось. Ни ребенку, ни ей ничего не угрожало… Она отдыхала и через час к ней можно будет зайти.
Немного отпустило, но… Все равно, пока сам не увидит ее, не успокоится… Только в дверях больницы понял, что, как идиот, приперся с пустыми руками. Не догадался бы сам, наверное, просто увидел какого– то мужика, заходящего внутрь с большим безвкусным букетом. Огляделся по сторонам. Цветочный киоск у больницы был наполнен вениками, более подходящими для могил, чем для выражения хороших эмоций. Прошелся наугад метров сто по улице вниз– увидел бабушку, продающую на углу светофора миниатюрные букетики.
– Что это? – спросил на своем довольно сносном турецком. В образование Анвара вкладывались основательно– парень прекрасно говорил на четырех языках, в том числе на турецком.
– Дамасский жасмин, господин. Возьмёте один для Вашей красавицы?
– С чего Вы взяли, что у меня есть красавица, да и вообще, почему красавица, может быть и не очень? – усмехнулся в ответ.
– У такого красавца не может быть рядом не красавица… Этот цветок волшебный.
