– Неужели ты так ничего до сих пор и не понял, Мика? Если бы не любовь, я бы не смогла продержаться с тобой и часа… Ты убивал меня каждый день, душил во мне личность, душил меня, а я все равно продолжала любить, стискивая зубы, веря, что все получится… Только тебе эта моя любовь не нужна была никогда… Тебе вообще ничья любовь не нужна… Ты любишь только себя… И тебе этого с лихвой достаточно… Правы были твои женщины… Твой удел– азарт… Только ради него ты готов на все… а ради женщины– никогда… Знаешь, что отличает тебя от твоего отца? Он любил твою мать вопреки всему… Любил такой, какой она была… а ты меня все время пытался переделать, прогнуть под себя… Стеснялся моего прошлого, пытался посадить в вакуум в настоящем, решал за меня будущее… Это не любовь, Мика…
Он не слышал, что она говорила… В голове звенело только это ее «Мика», и ему показалось, что сейчас сердце его разорвется от одной только мысли, что она больше никогда вот так вот не скажет это самое «Мика» … Злобно, весело, серьезно, непринужденно, возбужденно хрипло, страстно…
К горлу подступил ком.
Он снова порывисто к ней подскочил, заставив девушку опять зажмуриться.
– Я тебя не отпущу! – зашипел, как змей, заключая в оковы своих рук. Если он, когда– то и чувствовал себя жалким и ничтожным, то этот момент был именно сейчас…
– Отойди от нее, Микаэл, немедленно! – послышался сбоку решительный голос Амаль…
На удивление он послушал сестру, словно очнувшись от наваждения.
А может ему было стыдно выяснять отношения при ней…"
"– Оксана, спускайся вниз. Там машина с моим водителем. Жди меня снаружи. Я приду через пять минут. И не бойся ничего. Он тебя не тронет больше, если ты сама не захочешь этого.
В последний раз Оксана полоснула по нему взглядом– лезвием, который она запомнит на всю жизнь, все время будет потом вспоминать, раз за разом пролистывая эти их страницы в книге памяти, побежала опрометью вниз по лестнице.
Когда дверь, ведущая к лестничному пролету за ней, захлопнулась, ему показалось, что в легких воздуха больше не осталось. Буквально толика секунды– и перед ним вся жизнь пронеслась… Он снова стоял, словно оглушенный, и не слышал, что говорит ему сестра. Вышел из оцепенения, когда она несколько раз окликнула его по имени.
